Алиса потянулась ко мне, и я машинально вложила в её ладонь новый кусочек яблока. Пальцы слегка дрожали.
— Я поступила с тобой плохо, — произнесла я. — Но не потому, что начала отношения с Никитой после вашего развода. За это я извиняться не буду. Давай будем откровенны: к тому моменту вы давно не жили как муж и жена. Ты сама мне об этом рассказывала. У него были другие женщины, у тебя — другой мужчина. Ваш брак закончился задолго до того, как вы официально развелись.
Кристина отвела взгляд, но я продолжила:
— Единственное, за что ты действительно можешь меня винить, — я тебе не рассказала. Ни тогда, когда всё началось, ни потом, когда узнала о беременности. Я должна была сказать тебе намного раньше.
— Да, — тихо произнесла она. — Должна была.
Я сглотнула.
— Прости.
Она молчала так долго, что я уже решила: не примет.
— Я тоже должна была остановиться тогда, — наконец сказала она. — Когда поняла, что ты слышишь. Я хотела заставить его признать, как он с тобой обошёлся. Хотела ткнуть его мордой во всё, что он говорил. Но в итоге повторила эти слова тебе. Это было жестоко.
— Было.
Кристина невесело усмехнулась.
— Спасибо, что не стала облегчать мне задачу.
— Мы же решили говорить честно.
— Видимо.
Кристина помолчала, медленно проводя пальцем по краю чашки.
— Знаешь, после того разговора я начала прокручивать в голове наш брак. Всё то, чему раньше не придавала значения.
— В каком смысле?
— Помнишь мой день рождения в «Турандоте»? Ты приехала с Демидовым.
Я кивнула. Конечно, помнила. Мы тогда встречались всего несколько месяцев. Рома весь вечер не отходил от меня: держал за руку, целовал, шептал что-то на ухо.
— Никита весь вечер был сам не свой, — продолжила Кристина. — Сначала спросил, кто вообще пригласил Демидова. Потом заявил, что тот дешёвый выпендрёжник и рядом с тобой выглядит как обслуживающий персонал.
Я невольно усмехнулась.
— Это очень похоже на Азаматова.
— А когда вы с Ромой целовались перед уходом, Никита сказал мне, что ты ведёшь себя как дешёвая шлюха.
Улыбка исчезла с моего лица.
— Он всегда обо мне так думал.
— Нет, Катя. — Кристина покачала головой. — Ты становилась для него шлюхой каждый раз, когда пыталась строить свою жизнь с другим мужчиной. Я только сейчас это поняла.
Я хотела возразить, но она не дала мне заговорить.
— Никиту вообще сложно чем-то пронять. Ты же знаешь. Он не дёргается, не устраивает сцен, не делает лишних движений. Может узнать, что потерял несколько миллионов, и только спросить, кто за это ответит. А рядом с твоими мужчинами у него начиналась какая-то совершенно иррациональная агрессия.