— Кристин…
— Подожди. А Греция? Мы тогда полетели вчетвером: ты с Гольдманом, я с Никитой. Марк от тебя не отходил. Ухаживал, носил тебе завтрак на террасу, мазал плечи кремом, постоянно обнимал. А Никита цеплялся к нему по каждому поводу.
— Они просто не понравились друг другу.
— Никита не обязан любить человека, чтобы спокойно сидеть с ним за одним столом. Но с Марком он будто специально искал повод. Помнишь ужин, когда Гольдман сказал, что собирается сделать тебе предложение?
Я замерла.
— Он тогда не говорил, что собирается. Он сказал, что хотел бы когда-нибудь жениться.
— Никита услышал именно то же, что и я. После этого он полвечера объяснял Марку, почему брак с женщиной вроде тебя закончится через полгода. А потом при всех спросил, знает ли тот, сколько мужчин было у тебя до него.
— Да, это я помню.
Такое забыть было сложно. В тот вечер я впервые всерьёз подумала, что ненавижу Азаматова.
— А на следующий день он внезапно решил, что мы возвращаемся в Москву, — продолжила Кристина. — Хотя до конца отдыха оставалось ещё четыре дня. Сказал, что появились срочные дела. Никаких срочных дел не было.
Я смотрела на неё, не зная, что ответить.
— Тогда мне казалось, что вы просто друг друга терпеть не можете, — тихо произнесла она. — Ты бесила его, он бесил тебя. Всё было настолько очевидно, что я даже не пыталась увидеть за этим что-то ещё. А теперь собираю всё вместе и думаю: господи, какой же слепой я была.
— Кристина, мне кажется, ты преувеличиваешь.
— Я не знаю любил он тебя тогда. Возможно, Никита вообще не понимал, что с ним происходит. Но ты явно была ему небезразлична. И не последние два месяца нашего брака, Катя. Почти с самого начала.
— Кристин, мы с ним постоянно ругались. Он считал меня избалованной дурой, я его сама знаешь кем.
— Одно другому не мешало. Кажется, эту часть ваших отношений Никита объяснил мне предельно ясно. И ещё Монако. Помнишь, ты написала, что наконец нашла мужчину своей мечты?
Я невольно улыбнулась. Самого мужчину забыть было сложно.
— Мужчину, конечно, помню. А вот что писала тебе такое — смутно.
— Ты прислала фотографию с его яхты. Мы с Никитой были дома, я показала ему и без задней мысли сказала, что рада за тебя. Он сразу спросил фамилию. Я её не знала. Тогда Никита сказал: «То есть Аверина уже раздвинула перед ним ноги, а фамилию спросить не успела?»
Я поморщилась.
— Узнаю Азаматова.
— Я назвала его конченым мудаком и велела не лезть в твою жизнь. На следующее утро за завтраком он сообщил мне полное имя этого мужчины, название его судоходной компании, состояние и даже то, что последние полгода тот судится с деловым партнёром. За одну ночь выяснил о нём всё.