Даже во сне Никита не отпускал меня. Его ладонь оставалась на моей талии или животе, а стоило повернуться, как он сразу притягивал обратно, прижимался грудью к спине и утыкался лицом в волосы. Словно даже бессознательно проверял, что я всё ещё рядом.
В прежней жизни Никита никогда не казался человеком, которому необходимо постоянное присутствие другого человека. Он спокойно проводил дни в офисе, неделями жил по собственному расписанию и мог часами не произносить ни слова. Теперь же не отходил от меня даже дома. Работал в кабинете — требовал, чтобы я сидела на диване рядом. Выходил в сад — звал нас с Алисой. Если возвращался из офиса и не видел меня внизу, первым делом спрашивал у Веры, где я. По вечерам усаживал меня рядом с собой, укладывал мои ноги к себе на колени и продолжал работать, время от времени проводя ладонью по голой коже.
Я должна была задыхаться от такого количества Азаматова в собственной жизни. Вместо этого была неприлично счастлива. Не как временная любовница, которую поселили в красивом доме. Не как мать его ребёнка. Просто как женщина, которая каждый день просыпалась рядом с любимым мужчиной и на короткое время позволила себе забыть, что он ей ничего не обещает и ни разу не сказал, что любит.
Алиса освоилась значительно быстрее меня. Никита мог решать рабочие вопросы по телефону, но стоило дочери появиться возле двери его кабинета, как он протягивал к ней руку. Она забиралась к нему на колени, отнимала ручку и рисовала поверх документов. Никита продолжал обсуждать цифры, придерживая Алису одной рукой и время от времени убирая её пальцы от клавиатуры.
Дом менялся незаметно. Не потому, что Никита снова заменил мебель или повесил новые картины. Просто с каждым днём в нём становилось всё больше нас с Алисой. Я перестала вспоминать Кристину каждый раз, когда входила в спальню. Больше не представляла её возле окна и не думала о том, где раньше стоял её туалетный столик. Теперь в кресле лежал мой халат. На моей стороне кровати заряжался телефон. На тумбочке стоял детский поильник, который Алиса притащила вечером и который никто не удосужился отнести обратно. Дом больше не выглядел территорией прежнего брака Никиты. Он становился территорией нашей жизни.
Это произошло так естественно, что я заметила лишь однажды утром, когда спустилась на кухню босиком, в халате, и машинально попросила Веру приготовить Никите другой кофе — предыдущий успел остыть, пока он разговаривал по телефону. Вера посмотрела на меня с едва заметной улыбкой.
— Конечно, Екатерина Андреевна.