— Уверен, что он хороший человек и у него были причины.
— Конечно были. Несчастная старость, отсутствие личной жизни и патологическая одержимость собственной помощницей.
Никита тихо рассмеялся. В следующее мгновение его рука обхватила меня за талию и одним движением притянула к себе.
— Несчастная старость, говоришь?
— Именно. Все симптомы налицо.
Его ладонь скользнула ниже и крепко сжала мою ягодицу.
— Сейчас я тебе покажу, насколько она несчастная.
— Даже не вздумай. Я пострадавшая от твоего произвола женщина и имею право на сон.
— Ты слишком много разговариваешь для спящей женщины. — Никита убрал с моего лица выбившуюся прядь и провёл костяшками пальцев по щеке. — Кать, ну вставай. Мы с Алисой уже устали тебя ждать.
— Вы прекрасно проводите время без меня. Ты жив, Алиса довольна. Ступайте и дайте маме поспать. Я имею право отсыпаться за полтора года бессонных ночей. Ты мне их должен. Ты даже не представляешь, каково это.
— Ещё представлю.
Я приоткрыла один глаз. Никита лежал рядом, удерживая Алису. Его ладонь под одеялом медленно переместилась с моей талии на живот и замерла там — большая, тёплая, почти полностью накрывающая кожу. Большой палец медленно прошёлся ниже пупка, и в этом прикосновении неожиданно не осталось ничего сексуального. Сон исчез почти мгновенно.
— Ты чего удумал, Азаматов? — Я с подозрением посмотрела сначала на его руку, затем на него. — Убери свою клешню.
Он лишь усмехнулся и медленно погладил мой живот.
— Пути Господни неисповедимы, Аверина. Слышала такое?
Его ладонь по-прежнему лежала на моём животе, поэтому направление этих неисповедимых путей не вызывало ни малейших сомнений. Поэтому сделала вид, что не понимаю о чём он.
— Блин, ты реально разговариваешь как старик. Ещё пришли мне картинку с голубями, розами и надписью: «Храни тебя Господь. Доброе утро», как моя мама.
— Уже отправил две, проверь.
Я невольно потянулась к телефону, но Никита перехватил мою руку. По едва заметному блеску в глазах я поняла, что он снова надо мной издевается.
— Азаматов, если там действительно голуби…
Договорить я не успела. Продолжая одной рукой удерживать Алису, второй он добрался до моего бока и начал щекотать. Я взвизгнула и попыталась спрятаться под одеялом.
— Никита! Прекрати!
Алиса немедленно залилась смехом и тоже потянулась ко мне обеими ладошками, явно решив помочь отцу.
— Предатели! Оба немедленно убирайтесь вон из моей кровати!
— Поздно, — невозмутимо сообщил Никита, не позволяя мне вырваться. — Нас двое.
Дочь снова залилась смехом и похлопала меня по щеке.
— Мама.