Никита стоял возле окна с чашкой кофе и разговаривал по телефону. Услышав мои шаги, он повернул голову. Бровь медленно приподнялась. Взгляд прошёлся по короткому топу, открытому животу, легинсам и белоснежным кроссовкам. Задержался на мне значительно дольше, чем требовалось для обычной оценки одежды. Я сделала вид, что ничего не заметила, хотя от этого откровенного осмотра внутри сразу стало теплее. Подошла к Алисе и поправила один из криво завязанных хвостиков.
— Мама! — радостно сообщила дочь.
— Да, зайка. Мама наконец готова знакомиться с сельской жизнью.
— Отправьте окончательный вариант юристам, — продолжил Никита, по-прежнему глядя на меня. — Я посмотрю вечером.
Он отключился и положил телефон на консоль. На губах уже появилась едва заметная усмешка.
— Ты точно на ферму собралась?
Я выпрямилась.
— Нет, Азаматов. Решила по дороге посетить открытие новой галереи. Раз уж оделась.
Никита медленно осмотрел меня ещё раз. Его взгляд задержался на полоске открытой кожи над поясом легинсов.
— Просто уточняю. Судя по образу, козам сегодня предстоит знакомство с тяжёлым спортивным люксом.
— Я не знаю, как принято одеваться к козам.
— Обычно надевают то, что не жалко испачкать.
Я посмотрела сначала на кашемировое худи, затем на белоснежные кроссовки.
— Ты знаешь, мне всё жалко.
— Я заметил.
В его глазах появилось откровенное веселье. Никита подошёл ближе, потянул за край худи и скользнул костяшками пальцев по открытому животу. Прикосновение получилось почти невинным, но мышцы под его рукой сразу напряглись.
— Не смейся. Я вообще могу остаться дома.
— Даже не думай. — Его пальцы на секунду легли на мою талию. — Я хочу увидеть, как ты будешь кормить животных в кашемире.
— Кормить их будете вы с Алисой. Я собираюсь стоять рядом и украшать пространство.
Взгляд Никиты поднялся к моему лицу. Насмешка в нём сменилась чем-то более тёплым.
— Это у тебя получится.
Сердце сделало короткое, совершенно лишнее движение. Я подозрительно прищурилась.
— Ты сейчас сделал мне комплимент?
— Нет. Просто констатировал факт.
— Сухарь.
Никита медленно провёл руками по моим бокам и остановился на талии. Большие пальцы скользнули по открытой коже, заставляя мышцы живота невольно напрячься.
— Ты очень красивая, — произнёс он.
На несколько секунд я действительно растерялась. Никита не отводил взгляда и не усмехался. Просто смотрел на меня так, что обычное слово прозвучало почти интимнее всех его пошлостей.
— Азаматов, ты болен?
— Нет.
— Уверен? Нормальный комплимент без приказа встать на колени, перевернуться или правильно прогнуться. Я начинаю переживать.