— Вы уже вернулись? — спросила она, обернувшись.
— Как видите. Сельская жизнь оказалась слишком насыщенной, а я — недостаточно к ней подготовленной.
Улыбнуться получилось почти естественно. Вера перевела взгляд на моё худи.
— Что случилось с рукавом?
— На меня напала коза. — Я провела пальцами по растянувшемуся кашемиру. — Но если бы только коза…
Последние слова прозвучали тише, чем я собиралась. Вера на мгновение задержала взгляд на моём лице, но расспрашивать не стала. Только отложила нож, вымыла руки и протянула ладонь.
— Давайте посмотрю.
От её спокойного, почти материнского тона внутри снова что-то болезненно дрогнуло. Я сняла худи и передала ей. Вера внимательно осмотрела растянутый рукав.
— Ничего страшного. Намочим, аккуратно вернём форму и высушим как положено.
— Никита сказал, что достаточно просто высушить.
— Никита Владимирович в кашемире не разбирается.
— Никогда не говорите ему этого. Он очень расстроится. Азаматов уверен, что разбирается вообще во всём.
В уголках губ Веры мелькнула улыбка. Я села на высокий стул возле острова и поставила сумку рядом. Всё получилось почти как прежде: сейчас я начну рассказывать какую-нибудь ерунду, таскать со стола нарезанные овощи и выяснять, не осталось ли печенья. Вера снова взяла нож.
— Будете яблоко?
— Буду.
Она положила передо мной несколько долек. Я взяла одну и вдруг почувствовала себя так, словно последних лет не существовало. Сейчас Кристина спустится по лестнице, нальёт нам по бокалу вина и снова начнёт жаловаться на мужа. А я буду молча думать: зачем тебе вообще этот мрачный козлина? Ты молодая, красивая — лучше бы полетела со мной на Миконос. Только Кристина больше здесь не жила. Теперь здесь жила я. С её бывшим мужем и нашей дочерью.
Я медленно провела пальцем по краю острова.
— Вера.
— Да, Екатерина Андреевна?
— Можно спросить?
— Конечно.
Вопрос о Ксении уже стоял на языке. Вы её знали? Часто она приезжала? Оставалась на ночь? Когда была здесь последний раз? Я посмотрела на Веру и не смогла произнести ни одного. Не потому, что больше не хотела знать. Наоборот. Хотела настолько сильно, что становилось стыдно.
— Как вы ко мне относитесь?
Нож в руках Веры замер.
— Простите?
Я заставила себя поднять на неё глаза.
— Вы меня презираете?
Она медленно положила нож на доску.
— Почему я должна вас презирать?
— Вы прекрасно знаете почему.
— Нет, Екатерина Андреевна. Не знаю.
Я усмехнулась и взяла ещё одну дольку яблока, хотя есть совершенно не хотелось.
— Лучшая подруга хозяйки этого дома родила ребёнка от её мужа, а теперь живёт в её спальне. По-моему, довольно исчерпывающая формулировка.