Чайник, конечно, остыл за ночь. Он налил оттуда в эмалированный ковшик воды. Но кипячёная вода явно была какая-то невкусная — поморщился и отставил.

Вдруг снаружи раздался звук мотора. Машина притормозила у калитки. Хлопнула дверь, скрипнула калитка. Послышались шаги на крыльце. В дверях появился Черноусов в форме. Он постучал, и, не дожидаясь приглашения, открыл дверь и вошел в дом.

— Долго спите, коллеги! — улыбнулся он.

— О, Вадик, ты что, нас вчера отравить решил?

— Обижаешь, — Черноусов вынул из кармана бутылочку. — Сёма, я лучшую наливочку для вас приберёг. С неё ни в одном глазу. Встаёшь с утреца — как заново родился.

— Ага, — сказал Мордюков. — У меня сейчас голова лопнет.

— Пей жидкости больше, Сёма, — подал он пластиковую бутылку. — Вот, с газиками.

Мордюков схватил бутылку как человек, который неделю провел без воды. Он залпом принял полбутылки. Глотал так, будто давно не пил. Потом вытер рот рукавом и прищурился.

— Что-то я не понял, — проворчал он. — А что за кислятина-то? — понюхал. — Ёшкин-матрёшкин, это что, брага, что ли?

— Ну да, брага — для похмелья самое то. И градусов мало, и жидкость есть, — хитро прищурился Черноусов.

— Твою ж за ногу! Я думал, вода! Вадик, ты меня опять напоил! Я же на старых дрожжах. Повело, уже чувствую.

— Да ладно, ты же крепкий мужик, — засмеялся Черноусов. — Давай одевайся, собирайся. Я за вами заехал. Вам далеко чапать, подброшу до отдела.

— Да куда я в таком виде поеду? Пьяный я, — закашлялся Мордюков.

— Какой ты пьяный, — махнул Черноусов. — Это не считается даже. Давай, пошевеливайся.

— Нет, короче, ты сам виноват, — ворчал Мордюков. — Споил, блин. Я ж не знал, что это бражка. Тут вон написано — «Скважина № 4. Ессентуки».

— На заборе тоже написано, — усмехнулся Черноусов. — Я тебе что, самодельную бутылку с самодельной этикеткой делать должен для бражки? Что было, в то и налил.

— Так предупреждать надо, — возмутился Мордюков.

— Так ты не спрашивал, — пожал плечами майор.

— Так ты и сказал — минералка!

— Не говорил такого… Сказал, что с пузырьками. Я ее так и называю.

— Тебя не переспоришь, — махнул рукой Мордюков. — Ладно, Максим, езжай с ним. Сегодня без меня, я отлежусь. Приду в себя — с обеда, может, появлюсь. Ну куда я сейчас такой?

— А ну как начальство нагрянет? — спросил я.

Больше в шутку, конечно — видно было, что без толку его сейчас тащить в отдел.

— Да какое, к чёрту, начальство? — рассмеялся Черноусов. — Семён — тут самый главный по погонам.

— Всё, работайте, коллеги, — пробурчал Мордюков и завалился на диван, натянул одеяло. — Не мешайте. Идите уже.