Он ухмыльнулся, но не слишком весело. Я задумчиво кивнул.

— Ну так съезди к ней домой, к своей Яне. Или давай вместе съездим. У меня же вопросы к ней имеются.

— Ну давай, погнали прямо сейчас. Ты же всё освободился, ты уже дал показания? — предложил Сальников, правда, без всякого энтузиазма.

— Я освободился.

— На чьей машине поедем? На моей, на твоей?

— Поехали на двух, — кивнул я и пошёл первым.

* * *

На восьмой поднялись на лифте.

Постучали в дверь, нам никто не открыл, и я сразу заметил, что Сальников будто бы не сильно удивлён, что там никого нет.

— Никого нет, — сказал я ему, как будто это надо было ещё раз проговорить.

— Угу, — протянул Саша, и взгляд его гулял по площадке. — Я вижу, ага.

— Блин, ну ладно, тогда завтра попробую выцепить её, — сказал я и постучал ещё раз.

— Но ты не думай, Макс, — вдруг сказал Сальников, как будто защищал, — она девка хорошая. Она не могла тебя подставить. Может, правда у неё какая-то инфа была важная. А эти гаврики — случайно проходили.

Я усмехнулся сквозь зубы и пожал плечами.

— Слушай, Саша, я не верю в такие совпадения. Важная инфа появляется вдруг ночью, а потом на меня нападают. Я же не вчера родился.

— Ну не знаю… А, кстати, — спросил вдруг Саня, — когда ты родился? Просто любопытно. Ты рассуждаешь как прожжённый оперативник.

— Давно родился.

— А лет-то тебе сколько? — хмыкнул он.

— Много, Саша, много…

* * *

Поспать удалось всего пару часов, но я уже давно привык: если надо, организм переводится в режим нон-стоп и пашет, как трактор. Хотя, конечно, потом неизбежно наступал откат, приходилось отлеживаться пару дней, но до этого времени я был как терминатор. У меня было несколько дней, прежде чем начнёт накрывать истощение, но, к своему удивлению, в этот раз я почти не ощущал приближения усталости. Вспомнил про тот препарат, который давал мне силу, давал её и Шульгину. Скорее всего, это отголоски его действия, какой-то дальний побочный эффект, который до сих пор засел в крови. Если так — пусть так и будет, подумал я, это даже к лучшему.

На работе собрали мини-планёрку. Я, Мордюков, Сальников и Черноусов. Между нами уже не было прежней доверительности. Доверяли друг другу по-настоящему только я и Мордюков. После того, как я рассказал Семёну Алексеевичу про свои приключения и про ту записку, в которой наркоман обвинял Черноусова в своей смерти, шеф, хоть и не видел бумажку сам, стал настороженным. Он тогда ходил шагами по кабинету и бормотал про то, что у каждого свой скелет в шкафу и что теперь болото шевельнулось, всё полезло наружу. Мы делали вид, что обсуждаем план по поимке людоеда, но в голосах уже слышалась другая нота — осторожность и недоверие.