Конца не будет. Только брак с Данишем, только бегство от Лариона — и этот тревожный стук в грудной клетке, который теперь всегда будет со мной.

Карета герцога Даниша Вороновского была выкрашена в черный лак с золотыми виньетками, словно гроб, предназначенный для королевской особы. Когда я залезла внутрь, запах воска и ладана обволок меня.

— Ты выглядишь... потрясающе, — произнес он, медленно проводя взглядом по моему платью.

Я знала, что это не комплимент, а констатация факта. Шелковое платье, черная горностаевая накидка — все было подобрано так, чтобы не оставить сомнений: я не просто невеста. Я — его оружие.

— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил он, поправляя перчатку.

— Уверена.

Он улыбнулся, но в его глазах не было тепла.

— Хорошо.

Карета мчалась по темным улицам Петербурга, и я чувствовала, как сердце в склянке — спрятанное в складках моей шубы, стучит в такт копытам.

— Сегодня вечером мы наконец-то объявим о помолвке, — сказал Даниш, глядя в окно. — Но помни: после этого у нас будет ровно месяц до подписания брачного контракта. По закону, должен пройти месяц перед подписанием, чтобы решение было взвешенным и окончательным. Месяц, за который твои родственники и Ларион сделают все, чтобы разорвать этот союз. Не отходи от меня на балу.

— Ты думаешь, они осмелятся напасть на меня прямо там?

Герцог повернулся ко мне, и в его взгляде вспыхнуло раздражение.

— Они уже сделали это однажды. Помнишь Лариона?

Я вздрогнула.

— Ты обещал не говорить о нем.

— Я обещал не убивать его. Но он все еще где-то здесь, и если он узнает, что ты собираешься выйти замуж...

Он не договорил.

...

Особняк Юсуповых сиял, как зимний дворец царской семьи. Хрустальные люстры, зеркала в позолоченных рамах, дамы в бриллиантах — все это сливалось в ослепительный хаос.

Когда мы вошли в холл, шепот пополз за нами, как длинная змея.

— Кто она?

— Говорят, ведьма... Околдовала вдовца.

— Да. Герцог Вороновский никогда не женился бы второй раз просто так...

Даниш крепко сжал мой локоть, ведя меня через зал.

— Не обращай внимания, — прошептал он. — Нам выгодно, чтобы они говорили.

Вдруг воздух в зале сгустился. Я почувствовала его прежде, чем увидела.

Ларион.

Он стоял у колонны, в черном фраке, с бокалом шампанского в руке. Его глаза сверлили меня, словно два лезвия.

— Ты видишь его? — спросила я у Даниша.

— Вижу.

Я сжала пальцы на руке герцога.

— Ты обещал защитить меня.

Он наклонился к моему уху, и его губы едва коснулись моей кожи: — Я обещал сделать тебя своей. А свое — я всегда буду защищать до конца. Но сначала... ты должна пережить этот вечер. Договорились?