— ...Кто вы? — прохрипела я, вытирая лицо.
Мне протянули руку, помогли выбраться. Без лишних слов меня подвели к карете, где за занавеской из чёрного бархата сидел мужчина в мундире с серебряными застёжками. Его пальцы перебирали документы с печатями змеиной цифры восемь.
— Марцелл ван Дейк, Главный Инквизитор по делам Великих Восьми Домов, — представился он, даже не подняв глаз. — Ваше присутствие здесь... неожиданно.
— Что вы здесь делаете? — спросила я, но он лишь поднял бровь.
— Лучший вопрос — что делаете здесь Вы у Туманной границы, баронесса Лорелей?
Я нахмурилась. В голове — пустота.
— ...Я?
— Вы — Сандрина Лорелей, единственная наследница Пятого Дома. Должен вам сообщить темную весть. Сожалею, но ваши тётя и дядя были убиты мятежниками вчера ночью по дороге из Ониксмира в Дэсмур. Столица на грани бунта, и Совету Восьми нужен ваш голос в Атриуме, чтобы удержать равновесие.
Он говорил чётко, как читал бы доклад. Карета тронулась, а я смотрела в туман за окном, сжимая кулаки.
Странно... Я не помнила ничего. Ни убитых тёти и дяди, ни своего детства, ни титула, ни даже того, как выглядит Пятый Дом. Но сквозь пелену в голове всплыла лишь одна догодка: память была стерта намеренно.
Я не знала, что где-то в этом тумане леса, под сенью деревьев, шёл человек, который тоже ничего не помнил... но чьё сердце вечно билось и будет биться в такт моему.
Колесо и забвение
Всего на несколько часов — но хотя бы здесь, в царстве теней, я могла забыть, что вокруг лишь холодные стены и шепот заговорщиков. А теперь… теперь я засыпаю, чтобы вернуться к тебе.
Кто ты? Я не знаю. Но ты — единственное, что осталось рядом в этом проклятом месте. Я чувствую твой взгляд, когда брожу по ночным садам, когда плачу в подушку от одиночества. Если ты слышишь меня… Пожалуйста. Я так устала.
Чёрное платье, как смоль, облегает мои плечи. Ткань тяжела — будто впитала всю скорбь этого утра. Сегодня хоронят дядю Оберона и тётю Тимадру.
«Мятежники», — сухо сообщил мне Главный Инквизитор по делам домов аристократов неделю назад. — «Их карету атаковали на пути в Дэсмур».
Но я видела их тела сегодня утром. Слишком чистые разрезы на шеях. Слишком… профессиональные.
В зале собрались все: аристократы в траурных вуалях, советники с каменными лицами. И среди них — Виола, моя кузина, чьи глаза всегда сверкали презрением ко мне. Но сегодня…
— Сандри… — её голос дрогнул. Она сняла вуаль, и я увидела слёзы. Настоящие.
— Виола… Как ты?
— Они были… Я… я не знаю, что теперь делать, — прошептала она, сжимая мои руки. — Прости их. За всё… Если сможешь. И меня. Тоже прости.