Кивнув, я поспешила внутрь, стараясь не забыть о плане действий.

Я поймала девушку в красных одеждах, её лицо скрывала полупрозрачная вуаль.

— Я… новенькая. Мне нужна форма.

Она окинула меня взглядом, задержавшись на моих волосах и бледном лице.

— Кто тебя нанял? Ты же похожа на призрака. Но ладно… и такие нам нужны.

Она принесла мне наряд: длинный рукав из чёрного шифона, обвивающий тело, как дым, и пояс с символами огня. Лицо скрыла маска с позолотой.

Едва я вышла в зал среднего круга, как меня схватили за запястье другие танцовщицы, увлекая в танец.

— Ты! Танцуй для Атарвана-Сахиба!

Главный проповедник, восседающий на троне из обожжённого дерева, наблюдал за пиром. Его титул звучал как "Голос Вечного Пламени", но глаза были холодны, как лёд.

Зал утопал в алом свете. На столах — гранаты, разломанные, как сердца, и вино, густое, как кровь. Жрецы спорили о "чистоте будущего", купцы шептались о недавнем "бунте в Дэсмуре".

— Совет Восьми стал слишком слаб, — бормотал какой-то старик с опалённой бородой.

— А Церковь Будущего все сходит с ума и требует новых жертв для своего вымышленного Владыки, — отвечала женщина в золотых перчатках.

В центре зала в кругу сидел юноша с пепельными волосами, склонившись перед троном. Его запястья были исчерчены рунами-наручниками.

— Разве я не служил вам верно? — его голос звучал сухо, ложась поверх какофонии. — Весь этот век я исполнял ваши приказы. Взамен просил лишь одного. Одну единственную вещь.

— Ты просишь невозможного, — ответил Атарван. — Ожерелье даётся тебе на часы, не навечно.

— …А если я добьюсь большего?

— Город вне нашей власти. Мы не сможем контролировать тебя вне храма.

— Получается, ваши обещания были пусты?

И тут… тот юноша отрешенно посмотрел на меня. В его взгляде, как мне почудилось, вспыхнула вспышка узнавания. Улыбка, быстрая, как язычок пламени.

Неужели, он только что улыбнулся мне? Хотя… Он, наверняка, подумал что я какая-нибудь знакомая ему танцовщица.

Я танцевала, приближаясь к арке, за которой был узкий проход, освещённый оранжевыми лампадами. Последнее, что я увидела — золотые глаза того юноши, следящие за мной до конца.

Кто же ты такой?… Но ответа не было. Только музыка бубнов отражалась от стен, когда я скользнула в темноту коридора.

Тени внутреннего круга сгущались, словно живая ткань, обволакивая колонны зала. Я прижалась к холодному камню, чувствуя, как сердце бьется так громко, что, казалось, его услышат даже мертвые. Воздух был пропитан запахом ладана и чего-то древнего, затхлого — как будто само время здесь истлело.