— Что?! Верни меня обратно! Немедленно!
Неожиданно он стянул вторую перчатку, бросая обе к моим ногам. Затем, с плавным, почти ритуальным движением, развязал плащ, скидывая его на камни. И, наконец, медленно, почти гипнотически, начал расшнуровывать свою блузку.
— …Ч-что ты делаешь? — выдавила я, мой голос превратился в хриплый шепот.
— Исполняю прихоть Хранительницы Равновесия, — произнес он, и его глаза, теперь полностью открытые, казалось, поглощали весь свет. — Она захотела увидеть мою обнаженную кожу. Посмотреть, сколько человеческого еще во мне осталось. Вот я весь. Смотри.
Он стоял передо мной, обнаженный до пояса, лишь тень от брюк скрывала остальное. Его тело было совершенным, будто красивая статуя, но в то же время живым, дышащим.
Он специально повернулся вокруг себя, демонстрируя мне свое прекрасное тело. Мое дыхание сбилось, когда я увидела его спину. Она была испещрена старыми, глубокими шрамами, словно карта страданий, выжженная плетьми.
— Это то, что ты ожидала увидеть? — сухо бросил он через плечо.
Я моргнула, и к моему удивлению, слезы навернулись на глаза. Голову пронзила острая боль, почти такая же, как вчера в соборе. Я снова начала что-то вспоминать... избиение плетьми... ритуал для получения... тайных знаний. Что это?? Откуда???
Жнец повернулся ко мне лицом, распахивая руки, словно приглашая. Я бездумно протянула к нему руку, но в тот же миг он сорвался вниз с обрыва, в свободном падении.
Я бросилась вперед, пытаясь заглянуть в бездну, но огромная туча черных дроздов взмыла вверх, их крылья почти ударили меня по лицу, чуть не отбрасывая назад.
Я упала на траву, перевернулась на спину, и горячие слезы потекли по щекам. Я, кажется, начала вспоминать... обрывки воспоминаний. О нем. Обо всем.
Божество золотого истока
Храм Мандир
В сумрачных глубинах храма, где воздух был тяжел от запаха ладана, Аколиты Пламени, облаченные в одеяния цвета пепла, бесшумно скользили меж колонн. Меланхоличные стоны дудука разносились под сводами, переплетаясь с шепотом молитв.
Амир аль-Мандир, Хранитель Священного Огня, стоял на коленях перед Атарваном Сахибом, Предводителем Церкви. Лицо Сахиба было изрезано морщинами, словно древний пергамент, хранящий бесчисленные истории, а его глаза горели тусклым, но проницательным огнем.
— Но я чувствую, что ее можно пробудить, — голос Амира был низким, почти мольбой. — Ей нужна лишь малая толика наставления, чтобы укротить свой бушующий дух, и тогда она вспомнит все, что было утрачено, и восстановит хрупкое равновесие в Совете.
— Наставления, о каких наставлениях ты говоришь, сын мой? — голос Сахиба был подобен шипению змеи. — Забыл ли ты священные обеты Ордена Пламени? Неужели ты будешь играть с ее судьбой целую вечность? Ты теперь смертен, вспомни об этом!