Слева, сквозь густые заросли белых цветков, донесся пьянящий, сладкий аромат жасмина.
Прямо передо мной, на ветке старого, скрюченного дуба, сидел огромный ворон. Он не каркал, лишь склонил голову, словно приглашая следовать за ним.
Справа, из-за кустов шиповника, донесся мелодичный, но пронзительный свист черного дрозда. В нем была тоска и зов к чему-то утраченному.
Древние Хроники Памяти дозволяли мне лишь одну стезю из предначертанных судеб. Ибо только она могла уберечь мой рассудок от того, чтобы он не пал жертвой всепоглощающего безумия, что таилось в каждом отголоске минувших перерождений.
И в этой сумрачной тишине я уже знала, какую из трех лесных троп я изберу…
Избранная тропа памяти
Мелодичный, но пронзительный свист черного дрозда, словно тонкая нить, потянул меня по третьей дороге — самой труднопроходимой. Она была узкой, поросшей колючим шиповником, и воздух здесь был прохладнее.
Песня дрозда становилась все громче, все настойчивее, она вилась вокруг меня, проникая в самые потаенные уголки души.
Я шла, загипнотизированная этой песней, пока не оказалась на небольшой поляне, окруженной древними, искривленными деревьями. Их ветви, казалось, были живыми, они медленно покачивались, словно танцуя под звуки песни.
И вдруг, я почувствовала прикосновения. Сначала легкие, едва ощутимые, затем более настойчивые, ласковые.
Это были не руки, а нечто иное – тонкие, гибкие ветви, что тянулись ко мне, обвивая мои запястья, мои лодыжки. Листья, мягкие и бархатистые, скользили по моей коже, вызывая волну мурашек. Деревья вокруг меня, казалось, ожили, их ветви, покрытые мхом и лишайником, нежно обнимали меня, прижимая к своим шершавым стволам.
Я почувствовала, как тонкие корешки, словно пальцы, проникают под мою одежду, исследуя каждый изгиб моего тела, лаская кожу, вызывая дрожь. Это было странное, но невероятно чувственное ощущение. Лес сам, казалось, стал моим любовником, его прикосновения были повсюду — шелест листьев, что ласкал мои уши, мягкий мох, что щекотал мои бедра, гибкие ветви, что нежно обнимали мою грудь.
Низкий, вибрирующий гул наполнил воздух, он исходил от самих деревьев, заставляя меня дрожать от возбуждения.
Я закрыла глаза, представляя почему-то его. Последнего Жнеца... Лес целовал меня вместо него, его прикосновения были повсюду, тысячами невидимых губ, тысячами нежных прикосновений.
Я чувствовала, как моя кожа горит под ласками, как мое тело выгибается навстречу, отдаваясь этой древней, земной страсти.
Мой стон растворился в шелесте листвы, а тело, объятое этой неистовой, растительной любовью, слилось с самой землей, став частью ее вечной жизни.