По залу пронесся шепот, затем он сменился гробовой тишиной. И тут произошло нечто невероятное.

Все Дома, и Света, и Тьмы, пали на колени, склонив головы передо мной.

Я оборачиваюсь и вижу Последнего Жнеца.

Он стоит позади меня, его фигура словно соткана из теней, а глаза горят неземным светом. Я чувствую волну мощнейшей энергии, исходящей от него, которая заставляет каждого в зале склониться. Каждого, кроме меня.

— Поклонитесь, когда говорит истинная Хранительница Равновесия! — раздается его голос, проникающий в самые глубины души. — Услышьте её мудрые речи. Уверуйте в правоту её слов!

— …Мы слышим вас, — говорят Дома Света, их голоса звучат с благоговением.

— Мы признаем ваши слова, — шепчут Дома Тьмы.

Я поворачиваюсь, чтобы встретиться взглядом со Жнецом, но он начинает растворяться в тенях, словно туман на рассвете.

— Подожди! — говорю я, протягивая к нему руку, пытаясь дотянуться, ухватить его.

Но он исчезает, оставляя после себя лишь легкое дуновение холодного воздуха и ощущение невыносимой потери.

…

Отчаяние сжимало мое сердце, гоняло кровь по венам с безумной скоростью. Я оказалась потерянной, расколотой между тем, что было, и тем, что будет. Амир… его исчезновение лишь подлило масла в огонь моей внутренней бури. Я знала, что должна найти ответы, даже если они таились в самых темных глубинах моего собственного сознания.

Экипаж увозил меня прочь от города, к самому краю Дэсмура, туда, где хмурое небо обнимало горы, а древний лес шептал вечные тайны. Там, скрытый от любопытных глаз, возвышался Центр Сброса Памяти — мрачное, похожее на дворец сооружение, чьи стены хранили не только забвение, но и ключи к давно забытым истинам.

Я ворвалась внутрь, не обращая внимания на бледных, словно статуи, служителей.

— Я требую, чтобы вы вернули мне все, — мой голос прозвучал резко, почти истерично, отражаясь от стен. — Каждое воспоминание, каждую искру прежних жизней, что когда-либо были в разных мерностях! Я хочу вспомнить все свои перерождения!

Один из старейших служителей подошел ближе, его глаза, словно два тусклых аметиста, смотрели на меня с невыразимой печалью.

— Госпожа… это безумие, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Ваше сознание… оно разорвется. Вы потеряете себя навеки, станете лишь эхом в бездне памяти. Никто не выдерживал такой ноши.

— Я настаиваю! Это мое волеизъявление. — я шагнула к нему, мои глаза горели лихорадочным блеском. — Пусть разорвется! Я предпочту безумие забвению! Я должна знать! Я должна всё вспомнить!

Служитель отступил, его взгляд был полон ужаса. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, но это было лишь предвкушение.