Где-то вдали закаркала ворона — единственный свидетель нашей клятвы.
Чёрные крылья молчания
Ночь растягивалась, как капля смолы, медленная и липкая. Я лежала на простынях, полуголая, ощущая тепло его тела, оставшееся на ткани. Счастье пульсировало во мне — невероятное, незаконное, как краденый свет в царстве тьмы.
Эскар стоял у раскрытого окна, его рубашка развевалась на ветру, обрисовывая силуэт крепких плеч. Лунный свет лился на его кожу, превращая его в призрака — красивого, опасного, моего.
— Ты помнишь, что я говорил о зеркалах? — его голос донёсся до меня.
Я кивнула, проводя пальцами по следам его губ на своей шее.
— Да.
Он развернулся, его глаза сверкали странным знанием.
— Я нашёл кое-что в секретных архивах библиотеки Атриума. Некоторые зеркала... они могут создавать связь между душами. Но только те, что никогда не видели отражения.
Моё дыхание замерло, я приподнялась на локтях.
— Ты достал такое?
— С большим трудом.
Он достал из кармана небольшое зеркальце в чёрной оправе. Стекло было совершенно пустым — никакого отражения, никакого намёка на реальность.
— Каждый раз, когда я засыпал, пока тебя не было... я клал его под подушку. Возможно, поэтому мы слышали друг друга во сне. Это были не просто сны, Сандри. Я помню каждый наш разговор.
Я моргнула, и внезапно воспоминания хлынули обратно, как прилив.
Мужчина с вороном на трости. Поместье. Зеркала, покрытые тканью. Он говорил о душах, о перерождении, о том, как разговаривал со своей мёртвой женой через отражение, которое никогда не видело её при жизни. Он заставил меня поверить...
Моё сердце заколотилось бешено, кровь стучала в висках.
«Я... начинаю что-то вспоминать. Но мне что-то мешает...».
И тут раздался пронзительный крик Эльвиры из соседней комнаты.
Мы бросились на звук.
Эскар сломал дверь ударом ноги, она распахнулась с грохотом.
Комната была пуста.
Только распахнутое окно, и чёрное ночное небо, смотрящее обратно на нас без единой звезды.
Эльвира исчезла.
...
Эскар схватил меня за руку, втащив в тряский экипаж. Дверца захлопнулась с металлическим лязгом, и лошади рванули вперед, срываясь с места.
В последний момент я увидела его — мужчину в шляпе, высокого, худого, следующего за нашей повозкой ровным шагом. Его лица не было видно, только тень от полей.
— Эскар... За нами следят.
Он уже высунул голову из окна, его ругательства растворились в свисте ветра.
— Пауки! Уже напали на наш след.
Вокзал проплыл перед глазами — шумный, заполненный толпой, пахнущий углем и потом.
Эскар тащил меня за руку, продавливая путь через людей, не обращая внимания на возмущенные крики.