— Билеты куплены, но мы не поедем туда, куда они думают, — прошипел он, затаскивая меня в уезжающий поезд.

Дверь вагона захлопнулась ровно в тот момент, когда первые фигуры в чёрных плащах вынырнули из толпы.

Пауки. Они не бежали. Они шли — медленно, уверенно, словно знали, что мы уже не уйдём.

Эскар прижал меня к себе, вдыхая воздух у моей макушки.

— Через полчаса прыгаем из вагона.

Я вскинула глаза к окну. За стеклом клубился туман, поглощая контуры леса и далёких гор. Поля тянулись бесконечной серой лентой, сливаясь с горизонтом.

— Зачем?

— Чтобы запутать следы. Я знаю одно место... переждём там ночь, а завтра — в Аддермур.

Его глаза сверкали — твёрдые, решительные, без намёка на компромисс.

Я кивнула.

Поезд набирал скорость.

Через полчаса, мы прыгнули в туман.

Предзакатная дымка цеплялась за ветви деревьев, обволакивая стволы молочной пеленой. Мы шли по мокрой от росы траве, и каждый мой шаг отдавался глухим шорохом в тишине леса.

— Что будем делать дальше? — спросила я, цепляясь за рукав Эскара. — Бежать? А потом?

Он шёл молча, его плечи напряглись, будто под невидимой тяжестью.

— Если так подумать, тебя это вообще не касается, Сандри. Ищут меня. Ты можешь уйти.

Я резко дёрнула его за руку, заставив остановиться.

— Не говори так. Я согласилась быть твоей невестой. Это значит — до конца.

Эскар развернулся, схватил меня за плечи, его пальцы впились в кожу почти больно.

— Тогда слушай. Теперь моя главная задача — сделать так, чтобы ты была в безопасности рядом со мной. Но в Дэсмуре... — он замолчал, его голос сорвался. — Там никогда не будет нам спокойной жизни.

Я прижалась к нему, чувствуя рваный ритм его сердца.

— Хорошо.

Я знала, на что соглашаюсь.

Тропа вывела нас к реке, где стоял небольшой дом с покосившимся крыльцом. Усадьба не казалась заброшенной — на лужайке паслись овцы, а из трубы поднимался дым.

— Откуда ты знаешь этот дом? — прошептала я.

Эскар не успел ответить.

Дверь скрипнула, и на крыльцо вышла женщина — высокая, худощавая, с клюкой в одной руке и платком, накинутым на плечи.

— Кто там идёт?! — её голос прогрохотал, как гром.

Но когда она увидела нас, её поза резко изменилась. Женщина выпрямилась, нахмурившись.

— Эскар? Ты?

Жнец хмыкнул, его рука нащупала мою, слегка сжав её.

— Привет, мам.

...

Я застыла, впиваясь взглядом в Эскара.

— Почему ты не предупредил, что мы идём к твоей матери?

Он сжал мою руку, его глаза потемнели.

— К этому невозможно подготовиться. Она... специфическая у меня.

Мать Эскара застыла в проёме, её бледные, почти прозрачные веки дрогнули. Тени от масляной лампы играли на её острых скулах, делая лицо похожим на маску из жёлтого воска.