— Предостерегаешь меня не рассуждать глубоко, а сам копаешь ещё глубже. Это зло.

Он улыбается, притягивая меня к себе и целуя в макушку.

— Нет такого понятия, как добро или зло.

— Что же тогда есть?

— Только вечное восхождение или нисхождение. — он вздыхает, его палец показывает сначала вверх, потом вниз.

— И где же... Где находимся мы?

— Мы здесь, ангельское личико, где-то в двусмысленной середине. В серости между белым и черным.

Не нахожу достойного ответа и мои думы возвращаются к радостной перспективе выйти за него замуж. Все во мне трепетно откликается лишь от одной этой мысли.

Проведя так некоторое время в блаженном молчании, Эскар поднял меня со мха. Его руки скользнули по моей спине, выправляя скомканную ткань рубашки с терпением, достойным религиозного ритуала. Каждое его движение было медленным, осознанным — будто запоминал изгибы моего тела не только пальцами, но и кожей.

— Ты вся в хвое, — пробормотал он, стряхивая с моих волос остатки леса, и его губы коснулись моего лба.

Потом он неожиданно замолк.

Я увидела, как его пальцы скользнули к мизинцу на правой руке, снимая кольцо жнеца — чёрное, с крошечными песочными часами, где пылинки давно застыли в вечном падении.

Жнец опустился передо мной на колени, и внезапно весь лес затаил дыхание.

— Ты вернула мне человечность, Сандри. — его голос звучал тихо, но каждое слово падало мне в грудь, как раскалённый свинец. — Моё сердце раньше не билось. Оно работало лишь на систему. Мои глаза видели всё в серых тонах, а лёгкие дышали воздухом подчинения. Но ты... Ты меня разбудила. Ты единственная, для кого я хочу жить, с кем хочу просыпаться и через кого я хочу видеть этот мир.

Он протянул мне кольцо на раскрытой ладони — предложение и исповедь в одном жесте.

— Знаю, что ты уже ответила. Но вдруг успела передумать. — его губы дёрнулись в полу-ухмылке, вбрасывая свойственный ему сарказм даже в этот момент. — Но, надев это кольцо, ты станешь невестой жнеца. Передумать тебе уже будет нельзя.

Я вскинула брови, но улыбка не сошла с моих губ.

— Почему?

— Я запрещаю.

Я опустилась на колени рядом с ним, зеркаля его позу, и протянула ему пальцы — хрупкие, чуть дрожащие.

— Я принимаю твой запрет.

Эскар замер, его глаза расширились — впервые за всё время по-настоящему шокированный.

Кольцо медленно скользнуло на мой палец, холодное и тяжёлое, как обет, который мы только что произнесли.

— Теперь ты официально проклята моей любовью, — прошептал он, целуя кольцо на моей руке.

— Это не проклятье, — рассмеялась я, притягивая его за воротник к себе. — Это благословение.