В самый последний миг, уже изготовившись натянуть кольцо, Клейн внезапно замер. Поколебавшись секунду, он схватил бумагу с пером и размашисто вывел:
«Не забудь снять перстень».
Он резонно опасался, что по завершении эксперимента проклятие «Цветка Крови» безжалостно выжжет ему рассудок, и в приступе идиотизма он попросту откажется избавляться от артефакта.
«Чего доброго, придется дожидаться прекрасную принцессу, чтобы она поцелуем пробудила меня от сна… то есть, сдернула с меня эту побрякушку…» — Клейн издал тихий, исполненный горькой самоиронии смешок. С шумом выдохнув, он сбросил с себя всю одежду и наконец нацепил рубиновый перстень.
Следом его тяжелый взгляд переместился на новоиспеченную марионетку — «Победителя» Энзо.
Предварительный мандраж и внутренние метания были делом житейским и абсолютно неизбежным. Однако, накопив за плечами колоссальный багаж выживания в самых жутких передрягах, юноша умел брать эмоции в узду. Приняв решение, он отметал сомнения и шел напролом с ледяной, непоколебимой решимостью.
Слегка выровняв дыхание и плавно соскользнув в медитативный транс, Клейн мысленным импульсом заставил болванчика медленно развернуться и устремить на него свой пустой взор.
Взглянув на самого себя сквозь призму зрения «Победителя», сыщик первым делом выхватил тончайшую, едва уловимо струящуюся во все стороны пелену серо-белого тумана.
В недрах этой дымки смутно угадывались очертания ослепительных, сияющих врат, слегка тронутых мерзкой, иссиня-черной скверной.
Этот монументальный портал был соткан из мириад наслаивающихся друг на друга светящихся сфер. Причем каждый такой шар, если присмотреться, оказался гротескным, пульсирующим комком из сплетенных воедино извивающихся червей. Твари — одни кристально прозрачные, другие слегка мутные — были сплошь испещрены витиеватой вязью невыразимо сложных, таящих в себе первобытную мистику и бездны смыслов рун и орнаментов.
Клейн даже не успел сфокусироваться на деталях, как в его голове оглушительно зазвенело. Рассудок с оглушительным треском отключился, и юноша мгновенно провалился в беспросветное небытие.
Одному богу известно, сколько минуло времени. Когда он наконец медленно, с тяжелым трудом разлепил веки, его сознание окутывала густая пелена амнезии. Спросонья ему даже почудилось, будто он просто мирно продрых до самого утра в своей теплой постели.
«Что стряслось? За окном всё еще кромешная темень…» — опершись руками, Клейн с натугой сел и лишь тут с леденящим недоумением осознал, что валяется прямо на голом полу.
В этот самый миг краем глаза он зацепил неподвижно застывшую поодаль марионетку Энзо. Память мгновенно взорвалась, захлестнув разум лавиной оглушительных звуков и жутких видений.