Убедившись, что глубокие борозды на теле благополучно затянулись, он велел марионетке Энзо послушно нацепить «Цветок Крови» обратно, а взамен позаимствовал у болванчика перстень «Зеленый Цвет».
Купаясь в исцеляющей ауре зеленого самоцвета, Клейн быстро избавился от жалких остатков телесного дискомфорта. Теперь его мысли всецело вернулись к тому самому жуткому видению — к той картине, что предстает перед глазами адептов Пути «Судьбы»:
'Сияющие врата с налетом иссиня-черной скверны, мириады слепящих сфер, сплетенные в ком прозрачные и мутные черви, диковинная, дышащая запредельными тайнами вязь символов, на которую даже смотреть больно… Что, дьявол побери, олицетворяет весь этот первобытный хаос?
Неужто это проекция самого таинственного измерения над серой мглой? Его собственная форма мифического существа? Эдакая хтоническая жуть калибра нулевой Последовательности, достойная истинного божества?
И лишь благодаря непробиваемому барьеру тумана это зрелище скрыто от обывателей, а весь сокрушительный удар и осквернение принимают на себя исключительно мастера Пути «Судьбы», способные заглянуть за грань? Впрочем, именно этот же щит из серой мглы милостиво спасает их от неминуемого, фатального распада, что ждет любого смертного, дерзнувшего взглянуть в лицо истинному богу. Правда, и выудить из этого хоть каплю полезных знаний им тоже не по зубам…'
Поразмыслив над этим еще немного, Клейн пустил в ход свой багаж талантов прорицателя, отчаянно силясь препарировать сокрытую в видении символику:
'Ослепительные врата до боли смахивают на тот самый символ, что высечен за спинкой кресла «Ученика». А может, это прямая отсылка к самому мистеру «Дверь»…
Бесчисленные, наслаивающиеся друг на друга сферы — точная калька с моего образа для медитации. А ведь его я позаимствовал из фантастических книжек про богов прямиком с Земли… Это мое подсознание, попав под внешний гнет, выудило самую подходящую ассоциацию? Или же, наоборот, мой выбор образа виртуозно перекроил то, как именно выглядит проекция серой мглы в реальности?
Гротескные прозрачные черви… Очень уж они смахивают на ту извивающуюся мерзость, что восседала на исполинском троне главного пика Хорнакис, пускай и с легкими отличиями. Стало быть, это атрибут «Шута» — нулевой ступени Пути «Провидца»? А вот тех, мутноватых, я толком и не разглядел, судить не берусь…
А этот иссиня-черный, грязный налет на вратах… Он неумолимо отсылает к тем самым недосягаемым пучинам таинственного пространства, куда мне пока заказан ход… Помнится, когда я взобрался на самую вершину той световой лестницы, в клубящихся над головой облаках тоже проглядывала точно такая же мерзкая, чернильно-синяя тень…'