«Ах да, точно… Я ведь пытался прощупать, какую картину видят мастера Пути „Монстра“, глядя на меня… Выходит, ментальный удар превысил все критические пороги, и я попросту отрубился? Помнится, сквозь морок до меня доносились истошные, полные невыносимой агонии вопли. Неужто я сам так надрывался?» — вернув себе рассудок, Клейн лихорадочно принялся сканировать собственное тело. Опустив взгляд, он обомлел: вся его плоть была исполосована глубокими, кровоточащими ранами, словно какая-то мерзость с силой прорвалась изнутри наружу.
Прямо сейчас в недрах этих зияющих, усеявших всё тело разломов тошнотворно копошилось кровавое месиво. Извиваясь с пугающей, неестественной скоростью, разорванная плоть стремительно срасталась, возвращая организму целостность.
Сыщик перевел тяжелый взгляд на половицы и с содроганием узрел: на том самом месте, где он только что распластался, остался отчетливый, выписанный густой кровью человеческий силуэт.
«Хвала небесам, что я благоразумно нацепил „Цветок Крови“. Иначе бы мучительно испустил дух от чудовищных травм, вызванных тотальным распадом плоти. И кто знает, восстань я после такой смерти из пепла — сохранил бы человеческий облик, или обернулся гротескным монстром…» — Клейн устало помассировал ноющие виски. Окинув комнату цепким взором, он подметил поваленную мебель, однако с облегчением констатировал, что Стена Духовности устояла намертво.
Это позволило ему наконец-то нормально перевести дух. Железобетонный барьер сдержал всю чертовщину: жуткие метаморфозы затронули лишь его собственное тело да жалкий пятачок вокруг, так и не выплеснувшись за пределы спальни.
Опираясь на темпы регенерации ран, Клейн прикинул, что провалялся в беспамятстве от силы с минуту.
Подняв опрокинутый стул и тяжело опустившись на сиденье, юноша почувствовал легкий, сосущий дискомфорт — казалось, какая-то жизненно важная деталь напрочь выпала из головы, но нащупать её никак не удавалось.
Лишь когда он на одних инстинктах принялся заметать следы и наткнулся на забытую записку с лаконичным «Не забудь снять перстень», на него снизошло озарение. Спохватившись, сыщик торопливо сдернул с левой руки массивное золотое кольцо с рубином.
Вместе с этим жестом остатки воспоминаний хлынули обратно. Клейн, разрываясь между запоздалым леденящим ужасом и нервным весельем, с улыбкой покачал головой и беззвучно пробормотал:
«А удача порой и впрямь решает всё. Выпади мне сейчас максимальный штраф к рассудку от „Цветка Крови“, я бы, чего доброго, разучился читать и смотрел на эту шпаргалку как баран на новые ворота…»