— И зарубите себе на носу одну-единственную истину: проснется «Мир» — триумфально вернется и «Шут».
Этим изящным маневром Клейн отчаянно силился взвинтить численность собственных якорей. В той немыслимой, изматывающей грызне с «Повелителем Тайн» на просторах сновидений подобный монолитный фундамент мог оказаться воистину спасительным.
Параллельно он вознамерился вылепить из личины «Мира» святого покровителя Церкви Шута, ангела, восседающего по правую руку от божественного престола. Этот фасад позволил бы ему виртуозно разделить потоки веры, выковав для этой маски персональные, железобетонные якоря.
Если рубить суть с плеча: сыщик банально решил доить с каждого прихожанина двойную порцию веры. В конце концов, для него самого что «Шут», что «Мир» были лишь виртуозными отыгрышами. Вдобавок, образы, вылепленные этими разными якорями, напрочь лишались шанса слиться воедино, а значит, и фатальной отдачи на его подлинное «я» не последовало бы.
Что касалось «Шута», Церковь несла в массы лишь сакральные титулы, Священную эмблему и сухие догматы, наглухо лишив Владыку единого, очеловеченного лика. А в случае с «Миром» он и так жонглировал целой прорвой личин: суровым Германом Воробьем, светским львом Дуэйном Дантесом, чудо-фокусником Мерлином Гермесом. Иными словами, зацикливаться на одном-единственном, монолитном образе ему не грозило ни при каких раскладах.
— Вашим гонораром послужит всё то покровительство и отклики, что вы щедро черпали доселе, равно как и та поддержка, что вы вымолите в грядущем, — ни на йоту не сменив ледяного тона, добавил «Шут» Клейн. — Даже провалившись в беспробудный сон, я сохраню власть даровать вам крохи божественной эгиды. Вот только отзываться на каждый зов мне будет банально не по зубам. Если припрет к глухой стене и нужда окажется воистину критической — бейте челом настойчивее, повторяя молитвы раз за разом.
Опираясь на тот факт, что Антигон, даже барахтаясь в объятиях вечного сна, умудрялся выплескивать свои грезы в материальную реальность, юноша железобетонно уяснил: стоит лишь нащупать верный алгоритм, и спящее божество сможет виртуозно, пускай и в жестких рамках, дергать за ниточки мира через собственные сновидения.
И к превеликому удивлению, подобный расклад ни капли не покоробил восседающих за столом резидентов Клуба Таро.
Во-первых, львиная доля из них и так уже тихой сапой, исподволь или в открытую, несла в массы веру в господина «Шута». А во-вторых, стучаться в закрытые двери божеств и глотать глухое безмолвие в ответ — испокон веков считалось абсолютной, непререкаемой нормой. Тот беспрецедентный факт, что Владыка доселе откликался на каждый их чих, был из ряда вон выходящей, сказочной аномалией. О подобных чудесах в иных конфессиях никто и слыхом не слыхивал.