Покончив с этим, он круто сменил курс и бесшумно покинул храм через боковую дверь.
Леонард, застыв вполоборота посреди центрального прохода, провожал его глубокомысленным, полным искреннего недоумения взором, сурово сведя брови на переносице.
В эту самую звенящую секунду в его голове раскатисто, эхом ударил слегка надтреснутый, старческий баритон Паллеса Сороастра:
— Выкрой безупречный шанс и прибери эту золотую монету к рукам.
…………
Баклунд, в недрах одного из неприметных особняков.
Уилл Осептин, вооружившись изящной серебряной ложечкой, с первобытной, маниакальной сосредоточенностью ковырял покоящуюся перед ним порцию фисташкового мороженого.
Внезапно младенец хищно выбросил левую ручонку вперед, наглухо заслонив свое лакомство сбоку.
В то же самое мгновение на пустующем стуле по соседству из пустоты соткался силуэт Дуэйна Дантеса.
— Сдается мне, я умудрился пропустить аж два твоих дня рождения, — с мягкой улыбкой проронил Клейн. — Прими этот скромный, запоздалый дар.
Роняя эти слова, он небрежным жестом выудил золотую монету и пододвинул её по столешнице прямиком к Уиллу Осептину:
— Монета на удачу. Лично для тебя.
Уилл впал в глухой ступор на пару долгих секунд, после чего недовольно пробурчал:
— На рождение — амулет на удачу, на день рождения — монета на удачу… Воистину, с фантазией у тебя совсем туго.
Впрочем, язвительно ворча, пухлый малыш сноровисто вытянул ручонку и молниеносным, хищным движением сгреб золотой соверен себе.
Клейн лишь легко рассмеялся. Плавно поднявшись на ноги, юноша бесследно растаял в воздухе.
Глава 1371 Кто друг, а кто враг
Байам. В недрах Церкви «Морского бога».
Элджер Уилсон, только-только отслужив мессу и вернувшись в свои покои, тут же заметил фигуру, внезапно соткавшуюся прямо у окна.
То был не кто иной, как Герман Воробей, облаченный в свой неизменный плащ и высокий цилиндр.
Не дав моряку и шанса приоткрыть рот, Клейн сделал пару шагов вперед и с монументальной торжественностью изрек:
— Я явился сюда по велению господина «Шута».
Юноша по въевшейся привычке виртуозно отыгрывал личину «Слуги Тайн».
Элджер мгновенно понурил голову и, с силой впечатав правую ладонь в левую часть груди, ответил:
— Хвала господину «Шуту».
Клейн едва уловимо кивнул. Плавно вскинув руку, он выудил из горы оккультного хлама в «Замке Истока» одну вещицу.
Во взгляде Элджера тотчас же отразился короткий жезл, целиком выточенный из белоснежной кости.
Навершие этого артефакта было густо усеяно россыпью крошечных лазурных самоцветов: одни отливали непроницаемо-глубокой тьмой, другие словно подернулись дымкой утренней зари. Вокруг реликвии вихрем роились мириады кристально чистых искр света, источая призрачное, эфемерное эхо молитв, которые наслаивались друг на друга, дыша поистине первобытной святостью.