Бронзовые глазки реликвии вспыхнули ответным сиянием, благополучно всосав в себя жалкую горстку речной воды.
В следующую же долю секунды сознание Клейна катапультировалось обратно в «Замок Истока». Властным жестом юноша выдернул вожделенную побрякушку прямиком из небытия.
«Хух, наконец-то выгорело…» — устремив тяжелый взгляд на зажатую в ладони золотую диковину, сыщик медленно, с шумом выдохнул.
Для полноправного владыки «Замка Истока» подобная задачка и впрямь не представляла фатальной угрозы. Благоразумно отказавшись лезть на рожон в подлинном теле, он мог играючи, раз за разом прощупывать почву через череду фиаско, скрупулезно скапливая опыт и препарируя расклады.
И не барахтайся в пучинах этого притока сразу два «божества Смерти» одновременно — один неприкаянно рыскающий по берегу, а другая наглухо ушедшая на дно — Клейн бы ни за какие коврижки не потерпел целых два поражения кряду.
Глава 1369 Грандиозный размах
Взвесив в руке золотое украшение в форме птицы, Клейн без промедлений вернулся в материальную реальность. Наобум выбрав безлюдную пустошь, юноша сноровисто обустроил алтарь и приступил к ритуалу жертвоприношения.
Что же до прочих леденящих тайн, сокрытых в недрах Кальдерона, города мертвых, равно как и до самой «Реки Вечной Тьмы» вкупе со скитающимися по её берегам размытыми фантомами, — копать в этом направлении сыщик пока благоразумно не планировал. На повестке дня у него стояли дела куда более насущные, а в голове назрел один стержневой вопрос, который он отчаянно жаждал задать «Богине Вечной Ночи».
Вскоре таинство было благополучно завершено. Сплетение свечного пламени и оккультных ингредиентов вылепило из пустоты призрачные «Врата Жертвоприношения и Дарования».
Не растрачивая ни доли секунды на пустые колебания, Клейн бросил золотую птицу прямо в порыв незримого ветра. Артефакт плавно скользнул сквозь медленно распахнувшиеся мистические створки и бесследно растворился в бездонном, непроницаемом мраке.
А уже в следующее мгновение его обостренная интуиция набатом возвестила: его силой, против воли затянуло в мир грез.
В самом сердце этого сновидения высился готический дворец, казалось, намертво слившийся с окружающей тьмой. И пускай краски его фасадов дышали глухой мрачностью, архитектура поражала ювелирной проработкой деталей, источая поистине величественную, монументальную роскошь.
Миновав пышные заросли ночной ванили и цветов глубокого сна, Клейн уверенно переступил порог цитадели.
В самой глубине колоссального зала, на дышащем седой древностью кресле с высокой спинкой, восседала «Богиня Вечной Ночи». Владычица, как и прежде, была облачена в многослойное, но напрочь лишенное кричащей вычурности непроницаемо-черное платье.