Зрачки Элджера судорожно расширились, и в них предательски, неконтролируемо полыхнула искра жгучей алчности.
Будучи полубогом четвертой Последовательности из стези «Моряка», он безошибочно, железобетонно почуял: этот костяной скипетр и есть подлинное, абсолютное воплощение личности, заоблачного статуса и сокрушительной мощи самого «Морского бога».
Титаническим усилием воли подавляя легкое головокружение от этого хора мольб, моряк устремил тяжелый взгляд на «Мира» Германа Воробья, покорно дожидаясь, пока посланник божества соизволит нарушить тишину.
Клейн одной рукой властно вскинул «Скипетр Морского бога» и со свинцовой суровостью произнес:
— Сие есть милость и безграничное доверие господина «Шута», а заодно — щедрая награда за то, что ты уберег столь колоссальную паству.
— И какая бы чертовщина ни грянула в обозримом будущем, искренне уповаю, что ты продолжишь неукоснительно следовать воле господина «Шута», рвя жилы ради исполнения ниспосланных Им поручений.
«…» Элджер, обладающий острым слухом и изворотливым умом, мигом раскусил в этих речах сокрытое, тревожное двойное дно.
Пират всерьез заподозрил: Владыке предстоит столкнуться с какими-то фатальными форс-мажорами, рискуя понести урон и рухнуть в пучину слабости.
Осознав, что он уже наглухо обрубил мосты с Церковью Повелителя Бурь и пути назад заказаны, Элджер мертвой хваткой прижал правую руку к левой стороне груди и громогласно отозвался:
— Я последую лишь за господином «Шутом»!
Узрев этот пыл, Клейн беззвучно, с одобрением кивнул, после чего слово в слово пересказал моряку те же самые наставления, что давеча выдал мисс «Справедливости» и мисс «Суду».
Этот жест, как ни странно, заставил Элджера с колоссальным облегчением выдохнуть. В конце концов, кристально ясно ведать о грядущих бурях куда лучше, нежели барахтаться в слепом неведении.
Он без малейших колебаний, с пугающей, монументальной торжественностью вновь отчеканил свою клятву верности.
Следом Клейн сноровисто протянул ему Скипетр Морского бога:
— Для начала притрись к этому Запечатанному артефакту и сживись с рутиной самого «Морского бога». А уж когда переваришь эликсир «Жреца Бедствий» до последней капли, пустишь реликвию в расход для варки следующего зелья. Подобный заблаговременный отыгрыш изрядно срежет фатальные риски при возвышении.
Положа руку на сердце, нынче Клейн мог бы играючи снять «Прививку», виртуозно перебросив концепцию «Морского бога», намертво привязанную к нему самому и «Замке Истока», прямиком на Элджера. Это позволило бы моряку де-факто обернуться Наполовину «Морским богом», дабы тот безупречно вжился в личину и форсировал свой отыгрыш.