— В мире Потусторонних, при определенных, зубодробительных раскладах, исчезнуть за горизонтом — значит проявить подлинную, самую искреннюю заботу.

Одри в очередной раз провалилась в глухое, звенящее молчание. Её бездонные изумрудные глаза застыли, уподобившись скованной ледяным штилем глади лесного озера.

— Рубить сплеча совершенно ни к чему. У вас уйма времени на раздумья, да и оба предложенных варианта вполне можно виртуозно сплести воедино, — исполинский белый кролик плавно соскользнул с высокого табурета и выпрямился. — Путь под своды «Эдема» вам прекрасно ведом.

Роняя эти слова, диковинная бестия начала стремительно таять, дюйм за дюймом растворяясь в бескрайних пучинах Океана коллективного бессознательного.

…………

Байам. В одних из покоев Церкви «Морского бога».

Облаченный в роскошную, вычурную мантию божественный посланник Даниц, сжавшись в кресле, в абсолютном, свинцовом безмолвии сверлил тяжелым взглядом сидящего напротив Элджера Уилсона.

Вся та сонная одурь, что пират накопил за прерванную ночь, бесследно испарилась, выжженная дотла первобытным, леденящим ужасом.

Подумать только, целый кардинал Церкви Повелителя Бурь вознамерился переметнуться под крыло «Морского бога»!

Подобная диверсия — это немыслимая, разрывающая шаблоны катастрофа! Что на теологической арене, что в оккультном подполье, что в водовороте международных интриг — это вопиющее, зубодробительное потрясение!

И пускай познания Даница о внутренней кухне буревестников были откровенно куцыми, корсар железобетонно верил: опираясь на их отбитые, радикальные повадки, спускать подобную оплеуху с рук они ни за какие коврижки не станут. Чего доброго, в эту самую секунду прямо на архипелаг Ротсид уже несется всесокрушающий, апокалиптический шторм, готовый стереть острова с лица земли.

Ко всему прочему, мастодонт в ранге кардинала почти стопроцентно денно и нощно находится под всевидящим оком самого «Повелителя Бурь». Мятеж Элджера грозил в любую долю секунды обрушить на их головы карающую молнию… Чем глубже Даниц копал, тем сильнее его пробирала неконтролируемая, мелкая дрожь. Бедолага до смерти боялся, что его самого зацепит рикошетом в этой божественной мясорубке.

В памяти интисца ослепительной вспышкой воскресла старая, избитая пословица с родных краев:

«Держись подальше от тех, от кого отвернулись боги».

Как-никак, когда небеса обрушивают на этих проклятых бедолаг свой карающий гнев, стоящих поблизости зевак неминуемо превращает в обугленные головешки за компанию.

«Не спусти мне Герман Воробей ту железобетонную директиву от лица самого господина „Шута“, требующую спрятать и обиходить Элджера Уилсона, я бы уже давно скрутил эту ходячую пороховую бочку и вышвырнул прямиком на порог Церкви Бурь…» — чем сильнее паника грызла душу Даница, тем яростнее он изливал свои внутренние, беззвучные причитания.