В следующую же секунду ведомая исполинским медведем, чья туша едва не рвала по швам натянутый строгий костюм, фауна «Эдема» хищно ощерилась. Скаля клыки и издавая глухое, утробное рычание, эта свора со всех сторон ревущей лавиной хлынула прямиком на Клейна.
Стоит лишь позволить этим тварям сгрести себя в охапку или впиться зубами, как жертва неминуемо окажется отравлена соответствующим «животным инстинктом». И тогда давать отпор придется исключительно титаническим усилием воли либо редкими паранормальными талантами из арсенала «Зрителя» и парочки смежных стезей.
Перед лицом этой леденящей угрозы увенчанный полувысоким шелковым цилиндром Клейн лишь небрежно взмахнул «Звездным Жезлом». Не выказав ни капли паники, он плавно вскинул левую руку и, растопырив пальцы, резко, с силой сжал их в кулак.
Застроенный готическими зданиями «Эдем» в то же мгновение наглухо укутала непроницаемая тень, словно на весь полис с небес опустился исполинский бархатный занавес.
«Царство Тайн» — зародыш подлинного божественного царства!
Этим изящным маневром Клейн наглухо запечатал «Эдем», обрубив местным мастодонтам малейшие пути к отступлению.
Вслед за этим, мерно постукивая тростью по камням, он неспешно зашагал вперед, всем своим видом напоминая вальяжного джентльмена, вышедшего на вечерний променад после сытного ужина.
Укутанные в людские наряды и отчаянно подражающие человеку бестии, едва добравшись до него, непостижимым, но абсолютно естественным образом меняли вектор движения. Они разбивались по парам и мертвой хваткой стискивали друг друга в объятиях.
Шипящий питон хищно заглотил псоглавую тварь, обуреваемую первобытной похотью; гротескный ублюдок с лицом пестрого паука наглухо спеленал своей паутиной исполинскую крысу с налитыми кровью глазами; обезумевший, слетевший с катушек оборотень в остервенении рвал на куски источающую ленивую грацию кошку; а тот самый прямоходящий бурый медведь во фраке сгреб в охапку лисицу, щеголяющую шелковистым, лоснящимся мехом…
Эти воплощения разрозненных граней «животных инстинктов» сливались воедино, попросту аннигилируя друг друга в диком, извращенном танце.
Клейн, безраздельно властвующий над авторитетом «Прививки», плавно скользил сквозь этот первобытный хаос, словно полководец, невозмутимо принимающий парад «человечности» и «звериной природы».
В таком мерном, неумолимом ритме он добрался до той самой монументальной церкви, вымахавшей на добрых восемьдесят метров ввысь, и наконец замер на месте.
Вскинув голову, он пару томительных секунд сверлил тяжелым взглядом черепа, щедро инкрустированные прямо в исполинские черные колонны.