Вся вечерняя набережная пропиталась памятью о только что ушедшем солнце и грядущей любовью. Мимо кафешек катились небольшие жестяные бочонки, грохоча и повизгивая в диссонанс с грёзами о любви. Конечно, бочонки — то ли с пивом, то ли с мороженым — катились не сами по себе. Их сопровождали несколько смуглых большеносых парней в кепках. Парни были сосредоточены и деловиты, а бочонки жизнерадостны и полны надежд.

Яська с улыбкой посмотрела на Ларика, который с ошалевшим изумлением крутил головой в этом радостно-праздничном бедламе.

— Ты что⁈ Никогда не появлялся вечером на набережной?

— Неужели ты думаешь, у меня есть силы и желания на это бздыховское времяпрепровождение? — сердито ответил друг. — Я и сейчас не понимаю, зачем ты меня сюда притащила? Ещё и эта попса…

Ларик обвёл рукой звучащее пространство, которое будто специально в подтверждение его слов взорвалось «Нежным поцелуем меня пленила…»

— И что ты имеешь против поцелуев? — засмеялась Яська.

Очередной всплеск громкого аккорда унёс куда-то в чёрную и вечную гладь моря окончание её фразы. Ларик поморщился с таким выражением на лице, словно у него только что разболелся зуб. И, конечно, ничего не ответил.

— Смотри на вещи положительно, — бодро проорала ему в самое ухо Яська. — Например, подумай, что ты можешь для себя хорошего извлечь из вечерней набережной.

Ларик задумался.

— Я давно хотел попробовать этот… Как его… Смузи грёбанный, вот!

Яська тут же схватила мастера за руку и с торжествующим видом потащила за собой вдоль целого ряда всевозможных кафешек, радостно приговаривая:

— Ну вот, видишь, видишь, во всём есть свои положительные стороны…

— Какие? — скрывая улыбку за видимым недовольством, сурово спросил пыхтящий за подругой Ларик.

— Я угощу тебя смузи! — Яська остановилась на секунду, широким жестом указала на белоснежную веранду кафешки. Чуть подсвеченные мягким светом столики словно уходили на этой ажурной яхте прямо в море, растворялись в далёкой черноте.

— Добра-то! — поморщился Ларик, но отказываться не стал.

Яська молча и с удовольствием несколько минут наблюдала, как он с видом барина в окружении раболепствующих крестьян потягивает через трубочку детскую сладкую пену. Наконец не выдержала:

— Ну как?

Он недовольно отставил пустой бокал — смузи выпил всё-таки до самого дна — и капризно протянул:

— Да я ж говорил: добра-то…

Яська вовсе не обиделась, а счастливо рассмеялась.

— Ты чего? — удивлению Ларика не было предела.

— Не знаю, — радостно призналась она. — Я просто довольна, что мы помирились. Что этот кошмар закончился. Что ты снова — старый, добрый брюзга Илларион, которого я знаю сто пятьсот лет. И от которого не жду никаких тайн и сюрпризов.