Когда-то, ещё до первого кризиса, у Мары было небольшое брачное агентство, и она научилась с порога определять: выйдет ли клиентка замуж или не стоит и пытаться. Кандидатки на брак, по её классификации, при всём своём многообразии, делились исключительно на тёплых и холодных. К тёплым хотелось прижаться, от холодных — бежать. Вот, собственно, и весь секрет.

Ледяная кукла, которая сидела сейчас на нижней полке напротив Мары, была холодна настолько, что в душном плацкартном вагоне поезда «Москва–Адлер» словно окна покрылись инеем.

Морозное молчание висело в их купе до тех пор, пока не появился весёлый рыжий Даня. Этому парню совершенно не мешало отстранённое отчуждение Снежной королевы. Он просто его не заметил.

— О, — сказал рыжий с порога, а каждая веснушка на его лице засияла от удовольствия. — Какая замечательная компания. Я — Даня.

И протянул руку парню, до сих пор не отрывающего взгляда от гаджета. Спутник посмотрел на солнечного пришельца. И неожиданно улыбнулся:

— Привет. Я — Ринат.

Он пожал протянутую ему руку.

— Ева, — буркнула сердито ледяная кукла, которая явно не хотела знакомиться, но деваться ей из вагона номер тринадцать было некуда.

Мара свесилась с верхней полки и улыбнулась всем сразу.

— Ну тогда будем знакомы. Я — Мара.

Даня посмотрел на неё с любопытством:

— Имя у вас, Мара, очень интересное. Кажется, это славянский мифический ночной демон. Ну надо же какое совпадение! Наше агентство как раз недавно оформляло праздник в славянско-мифическом духе. Точно! Кош Мары — демоны!

Мара рассмеялась:

— Нет, к старым демонам я не имею никакого отношения. Просто это производная от Маргариты. Марой меня стали звать друзья ещё в институте, а потом и все остальные.

— Все равно факт остаётся фактом, — непробиваемо ухмыльнулся весёлый Даня. — Так что вы, Мара, демоническая девушка.

Поезд к этому времени мягко сбавил скорость, за окном поплыли пристанционные домики. Мара спрыгнула со своей верхней полки. Она немного повертела головой, разминая шею, которая затекла от долгого лежания, и села на свободное место рядом с молчащим Ринатом.

Даня теперь казался слишком шумным и вертлявым. Он болтал, не умолкая, хотя, казалось, его уже никто не слушал, оглядывал с большим и явно недружеским интересом приземлившуюся Мару.

— Демон Кошмара садится ночью на грудь, вызывая сладострастное удушье, — он сощурился. — Вы наверняка умеете вызывать сладострастие, Мара?

Ей показалось это уже чересчур, хотя молодой человек явно считал себя эталоном куртуазности.

— Закроем эту тему, ладно? — сухо сказала она.