Дема это не смутило.

— Всё такой же мокрый! — брезгливо кинул он Каппе. — Сколько помню, ты всегда мокрый.

— Говори, что надо, и проваливай, — важно ответил птице-черепаха, за презрением скрывая обиду. И тревогу.

— А обсудить погоду? — Дем, видимо, совсем недавно воплотился.

Поэтому был словно пьяный, ему и море бы по колено в таком-то состоянии. Вёл себя непривычно развязно, и весёлость эта залихватская очень не нравилась Каппе. Лучше бы от Дема, как всегда, веяло загробным ужасом.

Каппа незаметно принюхался. Но даже запаха сырой древней земли не чувствовалось от распорядителя, а только смешно и трогательно пахло лёгкими цветочными духами и сгущённым озоном. Таким в больничных палатах когда-то очищали воздух от вирусов. Древнее японское чудовище часто бывало в больницах, где в больших количествах водились непослушные дети. Оттуда и знало этот запах.

— Ну, — весело повторил Дем, источая цветочно-озоновый аромат. — Так как насчёт светских бесед о погоде?

— Сам, сам, всё сам, — проворчало древнее японское чудовище.

— Ладно, — согласился Дем. — Если ты не в духе, перейдём сразу к делу. Я пришёл спросить про мальчишку. Помнишь, тогда… ровно двадцать пять лет назад? «Эне, бене, рики, таки»? Он умер, тот пацан? Ты его точно встречал, вижу по глазам. Мне нужно твёрдо знать, он остался в мире живых или нет?

Каппа наклонил чуть влево свою птичье-черепашью голову, но опять ничего не ответил.

— Это важно, мокрый! — голос Дема становился всё настойчивей. — Я отправил к нему гонцов возвестить, что скоро прибудет невеста, но они не нашли его среди мёртвых.

— Какой облом, — сказал Каппа.

И сочувственно покачал клювом.

— Но ты же можешь сейчас видеть и по эту сторону. Так в чём проблема?

— В том, что его и среди живых нет тоже! — прорычал Дем, не в силах держаться в рамках приличий.

Милое человеческое лицо пошло волнами, и шакалья пасть клацнула зубами в негодовании. И тут точно — от дыхания потянуло могилой, перебивая нежный, вовсе не свойственный распорядителю, флёр. Каппа удовлетворённо сам себе кивнул. Всё встало на свои места, и это хрупкое тело перед ним не сбивало больше с толку. Теперь он не только знал, но и чувствовал, с кем имеет дело.

— Так ты видел, как он умер или нет? — Дем смотрел на него, уже не мигая.

В глазах, прежде серых, разгорался жёлтый огонь.

— Нет, — сказал птице-черепаха. — Я ничего не видел. И никого не видел, Де-Мир-Дже.

«Врёт», — понял Дем.

Этот мокрый зачем-то врёт.

— Но пойми, как это важно, — зачем-то принялся ему втолковывать. — Ритуальная невеста появляется редко. Свежая, только что перешедшая. И красивая!