И если в начале они пытались поговорить, то уже спустя минуту разбежались и переругались.
– Сейчас начнется движение… – прошептал сереброволосый сидхэ, надменно усмехаясь, – Я ставлю, что начнет его не кто иной, как Брельен…
И, действительно, между мужем и женой послышались шепотки, а после в зал вошли придворные, которые могли бы стать группой поддержки и катализатором конфликтов. Да, это напоминало какое-то представление. Но это действительно помогало выявить того, кто способен выстаивать в подобных поединках.
– Даже понять не могу, как на трон может претендовать полукровка, – начал Брельен, почувствовав поддержку со стороны знати. Каждому из членов Совета писки обновили пыльцу в бокалах, люди на такие «этапы» не допускались, – вам не кажется это странным, Вайнтер? – он посмотрел на якобы беременную сидхэ, а та насмешливо усмехнулась и кивнула.
– Действительно… Так наивно, – я сделала большой глоток, заглушая внутри вспыхнувшую ярость. Я не имела права вмешиваться. Лиан должен был сам выстоять.
И я в него верила.
– Наивно – это полагать, что вы, Вайнтер, смеете претендовать… Даже на коврик у трона, – усмехнулся Лиан, отсалютовав ей бокалом. Никто из членов Совета не смог сдержать улыбку.
– Полагаю, сразу пресекать линию этой сереброволосой не стоит… С ней поинтереснее… – пробормотал сидхэ с кошачьими глазами, качая головой. А Советник молчал и просто смотрел, стоя рядом.
– Наивно полагать, что такой… – она оглядела его презрительным взглядом с ног до головы, – как ты, который только и делает, что прячется за юбкой сестры, а та, в свою очередь, за полами кого-то более… Даже не знаю как сказать… – начала она насмешливо, но её дёрнул за рукав Брельен, испуганно посмотрев на Совет.
Зал испуганно замер. Сначала я даже не поняла, в чём дело. Прячется за юбкой сестры? Так о том весь Двор шепчется, а Лиан… Лиан никогда не скрывал, что я в нашем союзе – главный мыслитель.
А потом до меня дошло, что я-то в Совете. Но меня ей показалось мало, и она упомянула «полы кого-то». И эта недосказанность сотворила больше, чем если бы она сказала какую-то чушь.
Может, она правда беременна и у неё гормоны играют?! А как иначе объяснить, что она сделала то, что категорически запрещено – затронула Совет и его членов.
Все, включая меня, мгновенно ощерились, это легко можно было почувствовать по тому, как изменился магический фон в зале. Каждый из нас был в ярости.
Но особенно сильно чувствовался Советник, его аура резко и ярко выделялась на фоне остальных.
Ещё бы. Конечно, она не назвала, за чьими полами я прячусь, но все поняли контекст сказанного, и о ком она.