Я усмехнулась.
– Я? Трон. Чтобы жить спокойно, – и не солгала. Сказала правду. Чистую. Но явно не ту, которую он ждал, судя по тому, как заскрипела ткань его перчаток от силы сжатия пальцев.
– Я не о том, и вы это знаете, – всё это время Советник лишь смотрел на посеревшее солнце, – Чего бы вы хотели для себя? Не трона, нет. Он для вас и вашего брата. А только для себя?
– Пожалуй, ответ на этот вопрос я оставлю только для себя, – смеясь, ответила я, – Впрочем… Может, тогда скажете в ответ, чего хотите вы? Больше всего на свете?
– Моя мечта уже осуществляется… – из его рта вырвался смешок. Одинокий, тихий, но такой режущий, что я резко вдохнула сквозь зубы. Развернувшись, я вновь пошла в свои покои, но вслед мне донеслось уже кое-что другое. Совсем другое… – По твоим серо-сиреневым глазам понятно, чего ты хочешь, принцесса! – я замерла. А после, усмехнувшись, добавила:
– Тогда озвучь это, пожалуйста! – и всё же в моем голосе проскользнула ярость, – Но ты не можешь, верно? А, значит, не знаешь…
– И ты это говоришь тому, кто тебя учил… – донёсся мне в спину хриплый смех, под аккомпанемент которого я пошла к себе в покои.
Сжав кулаки. И дыша так тяжело и часто, будто меня окунули в ледяную воду.
Глава 21
Сначала в стену летали вазы, разбиваясь вдребезги ровно с той же силой, с которой увеличивалась моя ярость ежесекундно. Она прогрессировала и разрасталась, поглощая меня полностью. Всю. С ног до головы. И конца или края видно этому не было!
Но потом… Потом, даже как-то неожиданно, стало легче. И даже как-то всё равно. А все просто потому, что я в один миг осознала мелочность этой моей внутренней бури по сравнению с тем, что творилось вокруг меня и Лиана. И нет, мне не было стыдно, что я отвлекаюсь на подобное, нет, нисколечки. Но всё же сейчас, пока я пыталась разобраться с тем, что внутри меня, вокруг творилась история, как говорят люди. И мы, наследники, непосредственно на неё влияли.
Поэтому времени на душевные терзания у меня не было.
Не долго думая чем заняться, вскоре я переключилась на другое – на мысль, скользнувшую тогда, в Цветочном Зале, когда сидхэ отшатнулись от полукровок:
«А как было бы великолепно, если бы Лиан был чистокровным… Никто бы и поспорить с его правом на трон не смел тогда!»…
Вроде бы я понимала, что изменить это невозможно, однако, мне всё время казалось, что ответ, что делать с его грязной, по мнению остальных, кровью, лежал на поверхности и крутился на языке, но поймать его я никак не могла. Как будто я не могла придать этому знанию форму слова и произнести.