– Джеймс! – окликнула я его. Мужчина замер и медленно повернулся, готовый, судя по его лицу, исполнить любой мой приказ. Я прикусила нижнюю губу, – А кто я для него?
Как-то странно улыбнувшись, слуга склонил голову на бок.
– Спросите у него. Я не вправе отвечать на этот вопрос. Однако, вы для него больше, чем думаете...
Глава 47
– А сколько сезонов вы служите у Советника? – спросила я тихо, чтобы хоть как-то развеять гнетущую атмосферу узкого прохода, что был прямо в несущей стене Замка. Каменная дорожка, освещаемая лишь редкими светильниками, светлячками, да мерцающими грибами, что росли тут из-за сырости, под довольно крутым углом спускалась вниз.
– Задолго до вашего рождения, – с улыбкой заметил Джеймс, рукой разрушая плотные сети паутины и гоняя мелких, недовольных подобным варварством, пауков, что заплели здесь едва ли не всё. Я же лишь подняла брови в удивлении, не представляя, как обычный человек, пусть и в мире грёз и туманов, где время течет иначе, мог прожить столько. Безусловно, он выглядел довольно старо, но… Видимо, моё красноречивое молчание сказало слуге достаточно, раз он решил пояснить, – Слышал, вы хотели выкрасть у Господина книгу одну, для брата? Так вот в ней есть ещё множество интереснейших вещей, в том числе и так называемое бессмертие. За которое лично я заплатил Советнику как раз возможностью лгать, возможностью хоть когда-то покинуть Авалон и возможностью выбрать другого Господина. Что, в общем-то, меня не печалит: я – выше всех слуг во Дворце, знаю невероятно много, что немаловажно при моей тяге к знаниям, и имею здесь гораздо больше, чем мог бы иметь в своём мире, и это не учитывая того, что у меня прекрасный хозяин!
– Но он же ненавидит людей? И слухи о том, что он с ними делает, правдивы. Неужели это тебя не смущает, Джеймс? – моему любопытству, казалось, нет предела. Неужели ему совершенно всё равно на то, что Геральт творит иногда? Ведь он же тоже человек! А как же их пресловутая мораль? Солидарность? Банальная жалость? От слуги послышался лёгкий смешок.
– Госпожа, нисколько. Я невероятно много сезонов прожил с Господином и видел многое, очень многое, что люди делали с фэйри, с ним в частностию. Признаться, мне даже претит родство со многими своими сородичами, и, учитывая, сколько пережил Господин ещё до Великой Войны, сколько от них натерпелся… Что же, его право, – неожиданно слуга замолчал и посмотрел на светильник, на котором была повязана белая женская перчатка. Этот предмет гардероба, что был в столь экстравагантном месте, завёл мои мысли в тупик. Я замерла и просто медленно моргала, глядя на пыльный шёлк.