И нет, он не ненавидел людей. Он просто… Видел все их пороки и слабости, знал, чего они жаждут и умело на этом играл.
За закрытыми дверями.
Это было то единственное, что было скрыто от глаз посторонних. И то, что было позволено только ему.
– Подобное может каждый сидхэ… Если этого не можете вы, советую проверить чистоту вашей крови, – холодно отчеканил он, усмехаясь. Её слова так и не достигли цели и даже не задели его, он уже давно привык ео всеобщей неприязни. Он был калекой с непонятной магией, сидхэ, что былдругом короля. Единственным. И все пытались зацепить его, но, как бы не старались, им это не удавалось, слишком он был в себе уверен. Слишком много власти было в его руках, чтобы он обращал внимание на всех них…
Пройдя к одной из служанок, он не глядя схватил бокал с её подноса и куда-то отошёл, скрывшись, пока мы смотрела на Вайнтер.
Это был её последний вечер здесь, если она не зачала. Потому что король никогда не прощал открытых насмешек над Советником. Они его бесили.
А Вайнтер сделала именно это – тяфкнула не на того, на кого имела право открывать рот в целом. И сейчас отец прожигал её ледяным злым взглядом, буквально пригврждая к одному месту.
– Знаешь, вот смотрю я на наш Двор и не могу понять: кто правит всеми нами? Отец? Или всё же тень по прозвищу «Советник»? – тихо сказал брат, повернувшись ко мне. Я поежилась и повела плечами.
– Понятия не имею. Хотя, все же склоняюсь ко второму варианту. И ты только представь, Моль, – брат незаметно закатил глаза. Не любил он это прозвище, ненавидел даже он его, – что именно тот, у кого нет крыльев и кто является посмешищем, пешкой и ничтожеством по мнению Двора, наделён безграничной властью! Вот так надо жить: пока все думают, что ты – ничто, ты умело дергаешь за нити, делая все так, как тебе надо!
– Звучит, как тост, Стрекоза! – усмехнулся Лиан, после чего мы чокнулись бокалами и немного отпили из них, – Лесс, а давай потанцуем?
– Ты что же, совсем? – подняла я брови, смотря на безумного родственника с недоумением. Между тем
постепенно день сменился закатом.
– Ну… Я – наследник, и должен открывать бал… Почему бы это не сделать с тобой? Я устал приглашать других… Они тогда наглеют… – улыбнулся брат и протянул мне руку, которую я с удовольствием приняла.
Глава 8
Медленно взяв брата за руку, я поставила бокал с пыльцой на бортик фонтана и, ведомая им, пошла на свободное от фэйцев пространство, поражаясь контрасту: его крепкая твердая ладонь в белой перчатке держала мою, хрупкую, в чёрной.
Музыканты, смотря на нас, стали играть совершенно другую мелодию, не томную и не страстную, с более чётким ритмом, но от того не менее зовущую. Каждое движение этого танца было отточено у нас до автоматизма, каждое буквально впечатано в память, ведь, в отличии от тех танцев, что танцевали другие сидхэ, этот не был стихийным и не являлся голимой эмоцией.