То, что дело гиблое, я уже поняла – книг тут было около сотни.
– Может объяснишь, Лесси? – послышался насмешливый голос Советника. Я испуганно обернулась и встретилась с ним лицом к лицу, замерев. Он открыл настежь дверь и стоял, опершись плечом о дверной косяк, все ещё блистающий своей наготой. Впрочем, я была такой же. Стоп, а почему дверь открыта настежь, но тени на полу совершенно не поменялись, что за?!.. – Не у одной у тебя есть интересные способности, Алессандра!
Глава 23
Я замерла, глядя на Советника взглядом, в котором ничего явно нельзя было прочитать – слишком много там всего было намешано.
– Изворачиваться не буду: я пришла сюда… За книгой… – мой выдох получился рваным и неестественным, а сердце с поразительной силой грохотало, ударяясь о ребра так, будто вот-вот выскочит из груди.
– Вот за этой? – насмешливо фыркнул сидхэ, потянувшись к верхней полке и сняв оттуда пыльный толстый фолиант с изображенным на его обложке кинжалом, увитым терновыми лозами. В ответ на этот вопрос и выжидающий взгляд фэйца я лишь пожала плечами, тем самым заставив его поднять брови в немом удивлении.
– Я… Я не знаю… – прошептала я на грани смеха и истерики. От чего-то я стала слишком чувствительной в последнее время… – Хочешь – не верь, но я понятия не имела ни что в ней, ни как она выглядит…
Изо рта Советника против воли вырвался хриплый смех, тут же сменившийся льдом, нет, даже сталью в прекрасных серо-зеленых глазах, а его лицо приняло настолько бесстрастное выражение, что я невольно согнулась пополам и, обхватив себя руками, безумно рассмеялась.
– Лесси, моя Лесси… – прошептал он, подойдя ко мне и, положив ладонь на мою голову, стал ласково перебирать волосы, пока я пыталась не заплакать. Фэйри плакать нельзя, и не по нормам или правилам… Просто, в зависимости от того, какой эмоцией эти слезы наполнены, такие свойства они и приобретут. А сейчас во мне просто всё болело, горело будто в огне… – Моя Алессандра… – грубо накрутив мои волосы на пальцы, Геральт дёрнул их вверх, заставив меня поднять голову и посмотреть прямо ему в глаза, – Разве этому я тебя учил?
Ярость в его голосе ушла, оставив лишь вкрадчивый шёпот, больше напоминавший, правда, лезвие, обернутое в бархат.
А у меня внутри будто эхо повторялось: «Моя Алессандра… Я тебя учил». Моя Алессандра… Учил…
В тот миг во мне окончательно что-то треснуло и по щеке действительно скатилась слеза. Упав на ковер, она застыла там льдинкой из-за всей этой огромной боли, что скопилась в ней одной. Впрочем, Советнику было плевать.
– Я тебя спрашиваю! – перехватив, то есть переместив руку с моей головы на плечо, Геральт потащил меня обратно в свою комнату, где довольно грубо толкнул в кресло, в которое я упала зажатая и и, будто кролик, а после он кинул мне простыню, недвусмысленно намекая на то, что мне теперь стоит прикрыться…