Когда я вышла из-за угла и прошла некоторое расстояние, я заметила Советника и Вайнтер, что стояли у окна и разговаривали. Бесшумно и незаметно скользнув в нишу, я стала наблюдать за ними, чувствуя, как неприятно ёкнуло сердце.
Разговора не было слышно совсем, ни одного слова, разве что… Смех Вайнтер, что, взяв Советника за руку повыше локтя, стала её ненавязчиво поглаживать своей хрупкой ладошкой, хохоча так громко, что не услышал бы лишь глухой.
Я забыла даже как дышать, чувствуя, как внутри разливается горечь и как становится больно, будто все разлетелось и разбилось вдеребезги. Нестерпимо больно.
Впрочем, Советник не смотрел на девицу, совершенно. Лишь в витраж, загадочно усмехаясь той усмешкой, от которой у меня подкашивались ноги. Покачав головой, он стал медленно вертеть ею, будто осматривал помещение, а после его взгляд встретится с моим. На мгновение, лишь на одну долю секунды он потемнел, заставив меня вздрогнуть. Но не от страха, нет. От кое чего более глубоко и сильного…
Нет, он же не мог меня видеть, я же в тени. Я – тень...
И уже спустя миг он вновь повернулся к окну, слушая и кивая смеющейся Вайнтер, пока я пыталась успокоить собственное сердце, забежавшее куда-то вдаль, и внезапно потяжелевшее дыхание.
Ладони сами собой сжались в кулаки.
А после эти двое ушли, повернувшись ко мне спиной, из-за чего я вышла из ниши и сползла вниз по стенке рядом с ней, чувствуя, что схожу с ума.
Был ли этот взгляд? Или мне показалось?
Что это было вообще?
И что это всё значит для меня и брата?
А слуги просто ходили мимо, даже не спрашивая меня ни о чём, ведь принцессе положено сидеть… Где угодно.
И, пока я принцесса, я имела на это право...
Глава 13
Остаток дня и ночь прошли беспокойно: я вновь не смогла уснуть. Что, в общем-то, было совершенно не удивительно: спать нынче было крайне небезопасно.
А ещё я понимала, что поступила низко. Нет, мне были неведомы такие людские глупости, как совесть и её угрызения, но я понимала, что это может надорвать наши с братом отношения. Что он может этого не вынести. Он в целом не любил своих наложниц, а теперь, если раньше он ходил туда по собственному желанию, он был обязан это делать. И был обязан зачать наследника. Ребенка, для которого не место и не время.
И попросила его об этом я. Я потребовала!
Лиан вернулся лишь под утро, растрёпанный и уставший, замотанный. Не говоря ни слова, он вошёл в мою комнату и, рывком взяв графин с пыльцой, налил ту в мой же бокал, стоявший рядом, немного расплескав, и, отпив, сел на мою кровать.
Медленно моргнув, я подползла к нему и, сев за его спиной, положила голову ему на плечо.