А ещё она шла кругом от всего этого дня и безумной ночи, которую я провела с улыбкой на губах и в самом настоящем блаженстве. И даже сейчас всё это не прекращалось!
Поцелуй был уже другим, в нём едва ли угадывалась страсть. Скорее чистая, неприкрытая, животная похоть, в которой утонули мы оба. Грязный, он уже давно стал просто скольжением губ и языков, их сплетением, но не тем, что так любят описывать романтики. Скорее тем, что чаще всего остаётся вне внимания – как смешивается слюна, как она скользит по губам, по языкам, как язык юрко облизывает другой, как при этом растекается жар между телами...
Я выгнулась и отстранилась от Советника, взглядом, который едва различал хоть что-то из-за пелены, выцепив то, как слюна протянулась от моего рта к его.
Усмешка стала шире сама собой, особенно в тот момент, когда он открыл затуманенные похотью глаза.
– Алессандра… – прошептал Геральт, в исступлении скользя ладонью по моему телу, – Моя сидхэ… Ты цветешь…
– Для тебя, мой учитель… – прошептала я в ответ и, проморгавшись, посмотрела уже боле осмысленным взглядом в его глаза, как и он на меня, при этом не переставая двигать бедрами. Я застонала, – Хочу провести так годы… Слышишь? Именно так… И именно здесь… – я вновь поцеловала его, так же грязно, как мгновение назад. Не задумываясь и не сопротивляясь, он ответил, медленно сев со мной на руках.
Улыбнувшись, я обвила руками его шею.
– Именно так? – со смехом в серых глазах спросил он, а я кивнула, поведя бедрами в ответ.
– Именно так… Обнаженная, под тобой… Чтобы кожа к коже… – привстав на коленях, я, вплетя свои пальцы в его волосы, чуть грубо оттянула их, заставив запрокинуть голову и посмотреть на меня, нависнувшую сверху, – А как тебе эта идея?...
– Замечательно… – жутко улыбнулся он, двигая бёдрами. Я вновь выгнулась и громко застонала, – Да, Лесс… Это определённо то, что нужно… Но пока нельзя…
– Если Двор и сомневался, то после этой луны, учитывая, на сколько ты заперся в моих покоях… Никто даже сомневаться не будет в том, что тут было… – взяв с пола бокал с пыльцой, я сделала глоток, а после поднесла его к губам Геральта. Усмехнувшись, Советник доверчиво приоткрыл губы, позволяя ему влить содержимое, что я и сделала, чувствуя, как замирает сердце каждый раз, когда непослушная капля скатывается по его подбородку вниз и, очерчивая контуры лица, зависает на самом краю, чтобы через миг упасть на фарфоровую мужскую грудь. После вернула бокал на место, – Пойдем опять в воду? – не удержавшись, я сняла каплю, ещё не успевшую упасть вниз, языком с его подбородка. Фэйец вздрогнул.