Прошло невыносимо много времени, прежде чем что-то пикнуло позади. Он осторожно повернулся, пытаясь в полутьме разглядеть — что же там… на экране.

Обычно, как он помнил, у других людей телефон показывал какие-то кадры, ниже — дату… но сейчас… он ничего не мог разобрать.

Он подошёл к столу, протянул дрожащую руку, поднял аппарат…

Внизу чёрного экрана очень мелким красным шрифтом было написано:

«Системная ошибка. Объект не обнаружен. Дата рождения неизвестна. Дата смерти неизвестна».

Валик тупо уставился на экран. Изображение в глазах двоилось и троилось, и он не сразу понял, что это так сильно трясутся его руки и он не в силах унять эту дрожь.

Зубы тоже стучали. Сердце заходилось. Ноги и руки похолодели так сильно, что пальцы ног буквально физически заболели — как при сильном обморожении.

С большим трудом ему удалось сдержать крик, который рвался из груди. Вместо него изо рта вырвался какой-то мокрый клёкот, отчего ему сделалось ещё страшнее.

Такого никогда… никогда и ни с кем не случалось — на кого бы он ни наводил телефон и программу РПЖ.

ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?

Ноги подогнулись, и он буквально рухнул в кресло.

Рука опустилась к тумбочке. Он подумал, что немного виски сейчас бы точно не помешало. Пальцы нащупали что-то мягкое — это оказалась тетрадка под бутылкой. Он вытащил и виски, и тетрадку.

Это была самая обычная школьная тетрадь в клеточку, подписанная его рукой: «Валентин Егоров». Этому он уже совсем не удивился.

Перевернув заглавный лист, вверху он увидел несколько строк текста, написанных также его рукой.

'Привет! Сейчас, когда ты читаешь эти строчки, скорее всего, ты уже попробовал себя снять на этот проклятый РПЖ. И у тебя ничего не вышло. Откуда я это знаю? Я знаю. Я не думал, что наша встреча возможна, и не смог к ней подготовиться. Да и вряд ли бы кто-то смог. Что я мог сказать тебе в те минуты, когда мы были вместе? Когда я увидел тебя там на поляне… когда твой друг прибежал и сказал, что хулиганы в лесу сейчас убьют его друга. Я потерял дар речи. Потом, когда ты уснул, я вытащил твой телефон и попробовал снять себя. Если он сохраняет историю, ты увидишь, что он ничего не написал. Как и сорок лет назад. Ты считаешь своей родиной… своим временем двадцатые годы двадцать первого века… я же родился… точнее, мне кажется, что родился — и так говорили мои родители — в начале двадцатого века. Но… мы с тобой… мы один и тот же человек. Значит, кто-то из нас ошибается. Мы не можем родиться в двух разных эпохах.

Неделю назад я понял, что болен ЦИБ — это было нетрудно понять. Сколько мне оставалось, я не знал. Что делает ЦИБ, я не знаю, и учёные тоже не знают. Куда отправляется человек, когда исчезает… никто не знает. Тебе предстоит это выяснить. Найди Антона Михайлова. Остерегайся Дианы и её сына. Это они на военном заводе создали цифровую болезнь и с её помощью хотят захватить власть над всеми. Постарайся не упасть духом. Не верь никому. Теперь ты только сам за себя. В сейфе есть приличная сумма, чтобы ты смог хотя бы не думать о пропитании. Тебе придётся вести двойную жизнь. Никто — ни близкие, ни родители, абсолютно никто — не должен догадаться, кто ты такой. Иначе — конец. Они сдадут тебя Чайке, а там — поминай как звали. В моих дневниках ты найдёшь необходимую информацию. Не удивляйся, что ты умеешь стрелять и знаешь приёмы рукопашного боя. Я не знаю, как это работает, но получается, что всё, через что я уже прошёл, — тебе известно. Точнее, ты это знаешь, но очень хорошо забыл. Я знаю, у тебя много вопросов, но, к сожалению, слишком мало времени. Мне тяжело писать. Буквы пляшут, и я плохо соображаю. Надеюсь, ты не сильно испугаешься, когда станешь свидетелем моего… Прости. И знай: я люблю тебя и хочу, чтобы у тебя всё получилось. Ради нас.