— Вы что-то тут ищете? — трескучим голосом спросил старик без предисловий.

— Э… — вырвалось у Валика.

Олег повернулся и замер, открыв рот на полуслове.

— Я видел вас снаружи. Вы без сумок, значит, ваша цель не передача. С виду никто из вас не болен, и ничего не сломал, и даже глаз не выбит… — Валику показалось, что старик слегка ухмыльнулся. — Так что же вы здесь делаете?

— У него… — Валик собрался с духом… — у моего друга здесь мама… она в реанимации. И нам… — он посмотрел на охранника возле турникета, — … нам нужно туда попасть.

— Куда? В реанимацию? — старик, кажется, слегка удивился.

— Да.

— Думаете, это чем-то поможет?

— Я хочу увидеть маму, — сказал Олег. — Ее состояние ухудшается, и я… просто хочу… — он зачем-то достал телефон; Валик успел увидеть сообщение отца, которое его друг продемонстрировал старику.

— Понимаю, — кивнул тот. — Дело хреново. Но… туда так просто не попасть. Везде пропускной режим. А там — в особенности. Вы можете занести в стерильный бокс какую-нибудь заразу и сделать еще хуже. Понимаете?

— Да… но все равно… нам… мне надо…

Старик поправил повязку на глазу. Его окаменевшее лицо будто бы чуточку ожило.

— Я здесь уже давно, — вдруг сказал он. — И меня все никак не выписывают почему-то. Думали, что я быстро умру, а я все никак. Вот и торчу здесь уже полгода.

— Полгода? — изумился Валик.

Старик жестом указал на выход.

— Идите за мной.

Легкой походкой он направился к двери, вышел, не позаботившись придержать створку, отчего та чуть не хлопнула Валику по носу, а затем направился направо — по дорожке вдоль приемного отделения.

— И никто не знает когда…

— Что — когда? — спросил Валик, поравнявшись с ним.

— Когда я умру.

— Вы так хотите умереть?

Старик равнодушно хмыкнул.

— Ну а сколько мне здесь торчать? Надоело уже. Кто бы мне сказал, я был бы обязан этому человеку… только нет таких и быть не может.

— С виду вы здоровый человек… ну, почти.

— «Ну, почти», — передразнил Валика старик.

— Куда мы идем? — спросил Олег.

— Ты же, кажется, хотел попасть в реанимацию? За полгода я выучил здесь каждую дверь и каждую тропку. Я знаю даже каждое гнездо на этих деревьях, каждую тайную тропку местных котов и как незаметно выйти в полночь, чтобы под утро так же незаметно вернуться в свою палату.

У Олега от изумления глаза на лоб полезли.

— Это что… правда, что ли?

— А зачем вам выходить в полночь?

— Трансляция НХЛ начинается в полночь. А я болею за Вашингтон. Знаешь почему?

— Там играет Овечкин, — автоматом ответил Валик.

— Бинго! — вдруг расцвел старик. — Здесь неподалеку есть бар с трансляциями, и я там сижу порой до утра.