— Я думаю, это они их сами и напугали. Там были очень жуткие мужики. У одного даже пластина в черепе. Я бы тоже испугался такого.

— Я вижу… как ты испугался… — задумчиво произнесла директриса. — В любом случае, — она поправила свою залитую лаком монументальную прическу, решительно поднялась, — разреши выразить тебе от педагогического коллектива школы благодарность за проявленное мужество. Если бы все были такие как ты, мы бы горя в стране не знали. От школы, РОНО и от районного отдела внутренних дел… — Наина Иосифовна тут запнулась, — … я хочу вручить тебе эти часы. Носи их с гордостью. Ты этого достоин.

Женщина протянула Валику коробочку, в которой он увидел большие стрелочные часы с золотистыми стрелками.

Сам факт был приятен, хотя… он сомневался, что будет носить их.

— Спасибо… — тихо сказал Валик.

— А еще… — директриса выдержала паузу, — тебя сегодня хочет снять наше телевидение, Первый канал. — Грудь ее поднялась, да так и не опустилась. Ее явно распирала гордость. Несмотря на очевидный провал в управлении школой и возможные крайне неприятные последствия, она вдруг почувствовала, что не все еще потеряно. Первый канал. Школа (а значит, и она) воспитала такого героя, что вся страна будет гордиться. За таким грандиозным событием все забудут, что же произошло перед этим. Наина Иосифовна не могла сдержать своего волнения.

— Ты готов? — ее вибрирующий голос пронизывал, казалось, до самых печенок.

— А что… они уже здесь⁈ — Валик округлил глаза, повернулся на закрытый дверь кабинета и тут же ощутил, как почва уходит из под ног. Там, за дверью послышались незнакомые голоса и характерное движение множества людей. Не успел он вздохнуть, как двери распахнулись и на пороге появился очень знакомый мужчина, диктор — Валик видел каждый день его лицо в выпусках новостей. С микрофоном в руках он освещал самые важные события в стране. Позади мужчины переминался с ноги на ногу оператор с большой камерой, а рядом с ним бородатый мужик, увешанный проводами. Рядом застыл штатив с огромным черным софтбоксом и сотами.

— Наина Иосифовна, мы готовы, — сказал журналист. — Давай, ставь свет и микрофоны, кивнул он ассистенту.

— Хорошо, — ответила директриса, повернулась к зеркалу и поправила невидимую волосинку у лба. Затем она повернулась к остолбеневшему Валику.

— А где твоя доска?

— Доска? — не сразу понял он.

— Да, шахматная.

— А… — он вспомнил, что с утра положил ее в рюкзак, потому что даже на секунду не хотел расставаться, да так и не открыл. Решил это сделать после уроков. — Да… она у меня тут.