— Позвоню, — повторила я твёрже. — Я понимаю, что она волнуется. И я понимаю, что ты тоже волнуешься. Мама не хочет слушать — она хочет, чтобы я соответствовала её картинке. Я не могу ей этого дать. Но я позвоню и скажу, что со мной всё в порядке. Это лучшее, что я могу сделать.
Отец молчал. Потом медленно кивнул.
— Хорошо. Этого достаточно.
Он отхлебнул из кружки, поморщился — чай, видимо, давно остыл — и поставил её обратно на стол.
— Теперь о работе. Я договорился с главным врачом. Ты будешь работать месяц стажёром у одного лекаря. Он в курсе твоих... особенностей.
— Каких именно? — уточнила я.
— Твоих проблем с магией, — сказал отец прямо. — Он уже в курсе, что у тебя есть определённые... сложности с магией. Я объяснил ситуацию в общих чертах — что у тебя слабый дар, но хорошие теоретические знания. Он согласился взять тебя под крыло и дать несколько уроков, чтобы подтянуть практику.
— Кто он?
— Лекарь-манипулятор, хирург. Работает в нашей клинике уже лет пять, — отец чуть улыбнулся. — Хороший специалист. Правда, с характером. Но ты, я думаю, справишься.
Я кивнула, принимая информацию. Месяц стажировки — это разумно. За это время я смогу доказать, что чего-то стою, и заодно привыкнуть к местным порядкам.
— В операционной с вами будет работать ещё один человек, — добавил отец. — Лекарь-анестет. Она специалист по боли, погружает пациентов в лечебный сон, контролирует болевые ощущения во время операций. Вы должны сработаться.
Я снова кивнула. Команда: хирург, анестезиолог и я — стажёр.
Отец посмотрел на часы.
— Он должен подойти с минуты на минуту. Я попросил его заглянуть, чтобы познакомиться до начала твоей смены.
И в этот момент в дверь постучали. Отец поднял голову.
— Войдите.
Дверь открылась, и в кабинет вошёл Глеб.
На нём была белая рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки, но главное — поверх рубашки была накинута красная мантия. Тот самый цвет, который в этом мире носили хирурги-манипуляторы. Цвет крови, цвет жизни, цвет сложных вмешательств, требующих точности и силы. Он выглядел собранным, деловым, совершенно не похожим на того уставшего, взвинченного человека, который вчера сидел напротив меня в кофейне.
Я смотрела на него, и в голове крутилась только одна мысль: чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.
Отец поднялся.
— Доброе утро, — сказал он отцу. — Николай Сергеевич, я зашел сказать, что вторая стажерка уже пришла. Ждет в манипуляционной.
— Отлично, — отец поднялся. — Вика, это Глеб Игоревич. Твой наставник на ближайший месяц. Глеб, это моя дочь, Виктория. Прошу любить и жаловать, но сильно не жалей. Работать она умеет, я проверял.