Он смотрел на меня снизу вверх, и в его глазах не осталось ничего, кроме голодного, нетерпеливого желания.
— Ты сводишь меня с ума, — сказал он.
— Взаимно, — ответила я и снова поцеловала его.
Теснота машины, тишина ночной улицы, запах его одеколона, смешанный с моим — всё это было восхитительным.
Он целовал меня жадно, глубоко, и я отвечала тем же. Его рука скользнула мне под пальто, на талию, пальцы сжали ткань свитера, потом нашли край и пробрались под него, к коже.
Он целовал мою шею, ключицы, плечи, куда доставал, стягивая ворот свитера. Я выгибалась ему навстречу, чувствуя, как внутри закипает что-то первобытное, неконтролируемое.
Мы целовались, пока не кончился воздух. Потом оторвались друг от друга, глядя в глаза.
— Пойдём ко мне? — спросила я.
Он посмотрел на меня долгим взглядом, и я увидела в его глазах то же, что чувствовала сама — усталость от этого бесконечного дня, желание просто быть рядом, чувствовать тепло другого тела, забыть на время о расследованиях, артефактах и заговорах.
— Не хочу тебя отпускать.
— Я тоже не хочу, чтобы меня отпускали.
— Тогда пойдем, — ответил он.
Эпилог
Я проснулась от того, что солнечный луч бил прямо в лицо. За окном шумел город, где-то внизу сигналили машины, из кухни доносился запах кофе. Я потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы после вчерашнего — мы с Августом вчера ходили на каток.
С кухни доносился запах кофе и едва слышное шипение кофейного аппарата.
Рядом никого не было. Я протянула руку к тумбочке, нащупала коммуникатор. Девять тридцать утра. Выходной.
Мы всегда старались проводить вместе хотя бы два дня в неделю. Выходные, если они совпадали, или просто вечера, когда никто не был на смене. Это была наша традиция, которую мы ввели ещё в первые месяцы совместной жизни и не нарушали ни разу. Ходили в кино, в рестораны, гуляли по паркам, иногда просто сидели дома.
Я улыбнулась, натянула его рубашку, оставленную на спинке стула, и пошла на запах.
Август стоял у кухонного острова в одних домашних штанах, спиной ко мне, и сосредоточенно намазывал маслом тост. На плите шипела яичница с беконом. Я подошла сзади, обняла его за талию, уткнулась носом между лопаток.
— Доброе утро, — сказала я в его кожу.
Он повернулся, притянул меня к себе, поцеловал в макушку. От него пахло кофе и свежестью — он уже успел принять душ.
— Доброе. Выспалась?
— Ага, — я отстранилась, заглянула на сковородку. — Яичница? Да еще не подгорелая. Ты балуешь меня.
— Ты это заслужила, — он перевернул лопаткой готовые кусочки бекона. — После последней операции ты еле доползла до дома.