— Я здесь. Я жива. Всё хорошо.
Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, чего не замечала раньше — настоящий, глубокий страх.
— Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Я уже терял близких. Я не хочу терять тебя.
— Не потеряешь.
— Ты не можешь этого обещать.
— Могу, — сказала я твёрдо. — Потому что я не собираюсь умирать. И потому что теперь всё это позади. Вороновых взяли, ритуал остановлен, общественность в курсе. Всё закончилось.
Он смотрел на меня долго, изучающе. Потом медленно кивнул.
— Ладно, — выдохнул он. — Ладно.
Машина тронулась. Мы ехали по ночным улицам, и я смотрела в окно на пустые проспекты, редкие фонари, тёмные витрины магазинов. Город спал, не зная, что несколько часов назад был на волосок от катастрофы.
Август молчал, но напряжение понемногу отпускало его. Я видела это по тому, как расслаблялись его плечи, как пальцы на руле перестали сжиматься до белых костяшек.
Мы подъехали к моему дому. Он заглушил двигатель, повернулся ко мне. Собирался что-то сказать, наверное, очередное предупреждение или просто пожелать спокойной ночи.
Я не дала ему сказать.
— Август, — спросила я невинно, — А ты придерживаешься старых традиций?
Он нахмурился, не понимая.
— Каких традиций?
— Ну, знаешь, — я чуть наклонила голову, глядя на него из-под ресниц. — Ждать до свадьбы. Три свидания. Всё такое.
Он смотрел на меня несколько секунд, переваривая. Потом до него дошло. Его лицо изменилось — сначала удивление, потом что-то тёплое, почти нежное, а потом в глазах вспыхнул тот самый огонь, который я уже видела сегодня, но теперь он был другого оттенка.
— Вика, — начал он.
Я не дала ему договорить. Я подалась вперёд, притянула его к себе за воротник и поцеловала. Его губы были тёплыми, чуть шершавыми, и когда я поцеловала его, он на секунду замер — будто не верил, что это происходит. А потом ответил.
Он целовал жадно, нетерпеливо, будто ждал этого момента весь вечер. Его руки скользнули мне на талию, притянули ближе. Я зарылась пальцами в его волосы — они оказались мягкими, шелковистыми, совсем не такими, как я представляла.
— Вика, — выдохнул он мне в губы. — Ты уверена?
Вместо ответа я снова притянула его к себе.
Он сдвинул свое сиденье одной рукой, не разрывая поцелуя. Механизм щёлкнул, сиденье откинулось назад, и я оказалась прижатой к нему, чувствуя жар его тела сквозь одежду.
— Иди сюда, — сказал он хрипло и одним движением пересадил меня к себе на колени.
Я охнула от неожиданности, упёрлась руками ему в грудь. Под курткой у него была простая рубашка, и я чувствовала, как бьётся его сердце — часто, сильно, неспокойно.