— Где и когда?
— Через час. В парке у Адмиралтейства, — сказал он. — Там есть тихое место у пруда. Скамеечка в тени. Я буду ждать.
— Буду, — ответила я и отключилась.
Глава 22. Предложение, от которого можно отказаться
Свобода, которую я только что с таким трудом завоевала, вдруг показалась чем-то хрупким, временным. Глеб прав — если то, что он рассказал прошлой ночью, правда, если за всем этим действительно стоят некроманты и ритуал снятия печати, то мой развод, мои деньги, моя новая квартира — всё это станет пылью, когда на материк хлынут орды изгнанников, столетиями копивших злобу.
Глеб сидел на скамейке в тени старого дуба. На нём была простая рубашка с закатанными рукавами и тёмные брюки. Он смотрел на воду, где плавали утки, и, казалось, о чём-то глубоко задумался.
Я села рядом. Он повернул голову, кивнул.
— Спасибо, что пришла.
Начал накрапывать дождь, и мы зашли в первую попавшуюся кофейню,
— В прошлом мире была определённая схема, — сказал Глеб, помешивая ложкой свой кофе. — Убийства не были случайными. Каждое — часть подготовки к ритуалу. Я не думаю, что здесь что-то сильно отличается.
Я отпила свой капучино. Горечь и молочная пенка смешались на языке.
Глеб попросил лист бумаги у официантки, приготовился писать.
— Рассказывай всё, что помнишь из своей книги. Имена, даты, обстоятельства. Даже если кажется мелочью.
Я закрыла глаза на секунду, собирая в памяти разрозненные куски текста.
— Первое убийство, — начала я. — Степан Вересов. Он был уже не молод. Машинист магического трамвайного депо.
Глеб быстро записывал, его карандаш бегал по бумаге.
— Второе. Елена Ковалёва. Учительница в магической гимназии. Тело нашли в подвале школы.
Он кивнул, не отрываясь от записи.
— Третье. Павел Соболев. Лекарь-терапевт в государственной поликлинике. Его нашли в собственном кабинете после ночного дежурства.
— Знаю его, пересекались, — пробормотал Глеб.
— Четвёртое. Имя не помню, но кажется, она была Лихачёва. Художница, убита в мастерской.
— Пятое. Игорь Строганов. Полковник в отставке. Тело нашли в его загородном доме.
Глеб записывал, его лицо становилось всё более сосредоточенным.
— Шестое. Татьяна Кузнецова. Домохозяйка, убита в собственной спальне, пока муж был в командировке.
— Седьмое, — продолжила я. — Николай Громов. Профессор истории магии в университете.
Глеб дописал, отложил карандаш и уставился на список. Я смотрела, как его глаза бегают по строчкам, что-то сопоставляют, считают. Минута прошла в полной тишине, нарушаемой только шипением кофейной машины за стойкой.
Потом он резко выдохнул.