— Это неслыханно! — зашипела свекровь, поворачиваясь ко мне. — Ты ответишь за это! Я добьюсь, чтобы тебя...

— Ирина Леонидовна, — перебил её голос Самойлова из дверей кабинета. — Прошу вас, пройдите. Не устраивайте сцен в приёмной.

Она сверкнула на меня глазами, поджала губы и гордо прошествовала в кабинет. Я подхватила сумочку и пошла за ней, стараясь не улыбаться. Внутри разливалось тёплое, едкое удовлетворение.

Мы расселись за длинным столом для переговоров: я с одной стороны, Александр и его мать — с другой. Самойлов сел во главе стола, разложил перед собой бумаги.

— Итак, — начал он, — господин Воронов подтвердил своё намерение расторгнуть брак. Условия, которые выдвигает моя клиентка, изложены в проекте соглашения. Прошу ознакомиться.

Он подвинул через стол две папки — Александру и Ирине Леонидовне. Александр взял свою, открыл, пробежал глазами по страницам. Его лицо оставалось бесстрастным. Ирина Леонидовна читала более внимательно, шевеля губами, и с каждым абзацем её щёки наливались нездоровым румянцем.

— Это грабёж! — выпалила она, захлопнув папку. — Ты с ума сошла, девочка? За что такие деньги?

— За три года унижений, — спокойно ответила я. — За испорченную репутацию. За моральный ущерб.

Александр дёрнулся, но промолчал.

— Это шантаж! — продолжала кипятиться Ирина Леонидовна. — Мы подадим в суд! Мы докажем, что ты...

— Ирина Леонидовна, — перебил её Самойлов мягко, но твёрдо. — Прежде чем продолжать, позвольте напомнить вам о некоторых материалах.

Он достал из стола конверт, вынул из него несколько фотографий и разложил их на столе веером. Я мельком глянула — те самые снимки из отеля. Ирина Леонидовна уставилась на них, и её лицо пошло пятнами.

— Это... это подделка! Монтаж! — выдохнула она.

— К сожалению, нет, — покачал головой Самойлов. — Экспертиза подтвердит подлинность. Кроме того, у нас есть показания независимого свидетеля — частного детектива, который снимал происходящее снаружи, через окно. Ракурсы разные, но картина одна. И запись голоса господина Воронова, где он добровольно соглашается на условия моей клиентки. В суде эти материалы... скажем так, создадут определённые сложности для репутации холдинга.

Тишина в кабинете стала абсолютной. Ирина Леонидовна сидела, вцепившись в подлокотники кресла, и смотрела на фотографии так, будто они могли загореться от её взгляда. Александр молчал, опустив голову.

— Мы согласны на все условия, — произнёс он наконец. Голос звучал глухо, обречённо. — При одном условии.

— Каком? — спросила я.

— Все фотографии должны быть уничтожены. И ты подпишешь соглашение о конфиденциальности. О том, что никогда и ни при каких обстоятельствах не будешь распространять эти снимки, не расскажешь прессе и никому другому о том, что произошло в ту ночь.