Я посмотрела на Самойлова. Тот чуть заметно кивнул.
— Это разумно, — сказала я. — Я не собираюсь делать эти фото достоянием общественности. Мне нужны были гарантии, я их получила. Дальнейшая публичность мне ни к чему.
— Тогда подписываем, — Александр взял ручку, которую протянул ему Самойлов.
Ирина Леонидовна попыталась что-то сказать, но он бросил на неё такой взгляд, что она осеклась на полуслове. Я смотрела, как он ставит подпись под каждой страницей, и чувствовала, как с плеч падает тяжесть, которую я тащила все эти дни.
Через полчаса все бумаги были подписаны. Самойлов собрал их в стопку, убрал в папку.
— Процедура развода займёт около месяца, — сказал он. — Чисто формальные моменты. Через месяц вы будете официально свободны, госпожа Воронова.
— Захарова, — поправила я. — Виктория Захарова.
У двери я обернулась. Посмотрела на Александра. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел в окно. Лицо его было непроницаемо, но в опущенных плечах читалась усталость.
— Александр, — сказала я.
Он медленно повернулся.
— Я искренне желаю тебе счастья с Кристиной. Правда. Она хорошая девушка. Только постарайся не быть с ней таким же холодным ублюдком, каким был со мной. А то она слишком добрая, чтобы это выдержать.
Он смотрел на меня, и в его глазах я видела что-то новое — растерянность, смешанную с удивлением. Он явно не ожидал от меня этих слов. Ирина Леонидовна смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
— Ты... — начал он и замолчал, не зная, что сказать.
— И вам, Ирина Леонидовна, желаю здоровья, — добавила я с легкой усмешкой. — Следите за давлением.
Я вышла, оставив их в кабинете. Дверь закрылась за мной с мягким щелчком.
В приемной я остановилась на секунду, прикрыв глаза. Свобода. Настоящая, выстраданная, добытая в бою свобода.
Я спустилась на лифте, вышла из башни «Дедал» и вдохнула полной грудью. Воздух Техномагического квартала пах бензином, озоном и деньгами. И это был прекрасный запах.
Я уже садилась в машину, когда мой техномагический коммуникатор завибрировал. Я взглянула на экран. Незнакомый номер.
— Слушаю.
— Виктория, это Глеб, — раздался в трубке его голос. Усталый, но собранный.
— Слушаю, Глеб.
— Мне нужно с тобой встретиться.
Я замерла, прижимая трубку к уху.
— Что случилось?
— У меня появилась идея, как вычислить следующее убийство, — сказал он.
Я помедлила секунду. Вчерашняя ночь, труп в пентаграмме, признания Глеба — всё это было слишком свежо в памяти. Но отказываться было нельзя. Если то, что он говорил про некромантов и войну, правда, сидеть сложа руки я не могла.