Её разум жил отдельно от реальности. Психика, покорёженная, заторможенная, словно неисправный механизм. И наглухо блокированная. Двойной? Тройной? Слишком большой дозой блокатора. Его цепи сдавливали пси-массу, сводя с ума. Превращая в безвольную идиотку.

— Стой!

Андрей схватил рукой ствол, не давая навести.

— Мама, — голос продолжал царапать по нервам, переходя в плачь, — идём. Я не хочу тут. Мама!

— Что?! — Джакалик оказался донельзя удивлённым, — Она свидетель.

— Она не в себе. Рассказать о нас всё равно ничего не сможет.

— Без разницы. Нельзя оставлять в живых, тех, кто нас видел.

— Она психот, Джакалик! Ты не видишь? Её блокатором свели с ума. Родная мать!

— И что? Ты хочешь меня разжалобить? Она дочь нашей убийцы.

— Мы не должны убивать психотов. Это неправильно. Мы…

— Мы никому ничего не должны. Запомни.

Джакалик стряхнул руку Андрея с пистолета.

— Нам отмщение и аз воздам. Они не заслужили твоей жалости. Дети врага — наши враги. До седьмого колена!

Выстрел прозвучал как праздничная хлопушка.

— Обыщите дом! Может, тут ещё кто-то прячется.

Андрей опустился рядом с убитой. Застегнул распахнувшуюся пижаму. Закрыл мёртвой девушке глаза.

— Зачем?

— Меньше жалости, Трава. Они не жалеют нас, мы их. Наш террор против их репрессий. Только так. Без соплей и слёз. Они должны нас бояться или мы никогда не выиграем. Запомни.

Джакалик отступил на шаг. Глаза прищурились. Внимательные, настороженные. Рука с пистолетом чуть подрагивала, готовая подняться в любой момент.

Андрей не дал ему повода. Встал, отряхнул руки. Пожал плечами.

— Значит, пусть так и будет.

— Молодец!

Вождь спрятал пистолет и хлопнул психота по плечу.

— Так держать! Меньше сантиментов, больше дела.

На обратном пути Андрей молчал. Что-то треснуло у него внутри, отчего делалось тоскливо и ныло под сердцем.

— Ну как? Получилось?

Их встречала Чертовка. Напряжённая, нервная.

— Всё в лучшем виде.

— Расскажи!

Пока Джакалик описывал их “приключения”, Андрей украдкой наблюдал за девушкой. Глаза у неё разгорались всё ярче. Она улыбалась, когда слушала о казни. Хищно, как зверь. Облизывала губы. Теребила в пальцах зажигалку.

Ему стало неприятно смотреть на это извращённое возбуждение. Уйдя на кухню, Андрей закурил, достал бутылку пива и через силу заставил себя пить. Хотелось вымыть руки. Намылить до белой пены, долго тереть, пока не покраснеет кожа, сунуть под горячую воду, чтобы поток унес налипшую грязь. Жаль, что так не сделаешь с сердцем.

В комнату заглянула Алиса. Молча обняла, впилась губами. Схватила за руку, потянула за собой. Сил отказаться Андрей не нашёл.