— То есть я сдаюсь и умираю, либо сражаюсь и умираю? — я вскакиваю на ноги, белый песок липнет к спине, пока я отступаю от воды.
— Таков закон Веси, — отвечает он. — Именно поэтому Валька спрятал то, что ты ищешь, именно здесь. Твоя единственная надежда на выживание — переплыть монстров Уденса, обогнать создания, которые живут под поверхностью уже сотни циклов, и при этом не пролить ни капли крови его священных детей.
СЕЗОН РОСТА, ЦИКЛ 78920
Кейд не хотел встречаться со мной взглядом, пока я повторяла каждое движение его кинжала своим собственным. Мы стояли плечом к плечу, и наши движения сливались в опасный танец при свете луны, но его глаза ни разу не искали моих. Улыбка больше не трогала его губы, а голос стал мрачнее. Он всегда таил в себе опасность, но теперь этот новый тон отдавал холодом, а та нежность, которую он берег лишь для меня, куда-то исчезла. Он тренировал меня уже несколько недель, приходя по ночам, когда его бог не требовал его навыков. Он учил меня воровать и сражаться. Он учил меня быть другом, но эта ночь была совсем другой. Тот Кейд, к которому я привязалась всем сердцем, испарился, оставив на своем месте лишь тень вора.
— На сегодня хватит, — произнес Кейд, и в его голосе не осталось ни капли тепла. Несмотря на летнюю духоту, по моей коже побежали мурашки.
— Хочешь заняться чем-нибудь еще? — Я злилась на собственный дрожащий голос. Всегда такой разговорчивый, этот молчаливый незнакомец передо мной леденил душу. Он взялся обучать меня владению клинком, но наши уроки стали натянутыми. Мы не могли спарринговать из-за страха быть обнаруженными, из-за страха прикоснуться друг к другу, поэтому мы просто стояли рядом, выписывая в воздухе жестокие движения. Я жила этими мгновениями, когда мой мир познавал частичку его мира, когда мое тело разделяло его ощущения. Я не видела его целую неделю, так что когда он забрался в мое окно, мой дух взмыл ввысь — лишь для того, чтобы разбиться о его ледяное поведение. Мой друг исчез, а его место занял пугающий вор. Впервые в жизни я испугалась Кейда. Не потому, что он мог причинить мне вред, а потому, что мое сердце чувствовало эти перемены. Я до смерти боялась того, как сильно успела его полюбить, и это давало ему власть сломать меня.
— Нет… Я должен идти. Уже поздно, — ответил он, так и не взглянув на меня. Поздно не было. Он только что пришел.
— Все…? — Мне было страшно спрашивать. Я не хотела, чтобы его слова подтвердили правду, висевшую в воздухе тяжелым грузом. Если бы он промолчал, я могла бы зажмуриться и притвориться, будто это всего лишь кошмар. — Все в порядке? — Мой шепот едва можно было расслышать.