— Я так сильно люблю тебя, Селла, — он заглянул мне в глаза. — Ты погубила меня. Я уже никогда не стану прежним.
— И я тоже, — прошептала я.
— Тебе понравилось? — Он очертил большим пальцем мои губы, и я энергично закивала, целуя его пальцы. — Это не было для тебя слишком? Я не хочу пугать тебя, но в твое присутствие я полностью теряю голову.
— Твой язык? — спросила я, чувствуя, как смущение заливает щеки краской, и он рассмеялся, глядя на мой яркий румянец. — Это… это разве то, что обычно делают влюбленные?
— Именно так, — он убрал прядь моих волос за ухо. — Язык способен на многое. На многое из того, что мне бы хотелось показать тебе.
— Не надо. — Я прижала ладонь к его рту, заставляя замолчать. — Только не сегодня. Можем ли мы сегодня сделать вид, что моего будущего не существует?
— Я сделаю для тебя всё, ты же знаешь.
— Хорошо. Тогда люби меня и забудь о моей судьбе на несколько часов. Я хочу получить целый уик-энд твоих поцелуев до того, как рассвет прогонит тебя прочь.
Он обнял меня за плечи, и я позволила себе вообразить жизнь, в которой я не исчезаю. Где я могу уйти и проводить каждую ночь в объятиях Кейда. Я хотела, чтобы он показал мне всё, на что способен его язык. Я хотела увидеть его обнаженным и почувствовать между своими бедрами. Я хотела будущего.
— Я мог бы вечно жить в твоих объятиях и умереть стариком между твоих ног, — Кейд прошептал мои собственные мысли вслух, притягивая меня ближе, теперь, когда мой пульс полностью успокоился. — Скажи честно, тебе правда понравился этот поцелуй? Я знаю, что он шокировал тебя, но не притворяйся ради меня.
— Я была в восторге. — Я принялась осыпать его челюсть легкими поцелуями, пока он не рассмеялся. — Это было неожиданно, но целоваться с тобой намного лучше, чем я себе представляла.
— Тогда могу я повторить?
— Можешь делать это всю ночь напролет, — подразнила я его, и он исполнил мою волю, целуя меня так исступленно, что губы заныли от легких синяков.
Восемь
Грозные утесы вздымаются так высоко, что их серость заслоняет солнце. Ничто не касается этой земли, кроме камней и теней. Никакой растительности. Никакой жизни. Никакого цвета. Лишь суровый камень и зазубренные края. И все же этой задачи я не боюсь. Нити, связавшие наши сердца, привели меня сюда, и впервые я смотрю на опасность с уверенностью. Я умею карабкаться, и карабкаюсь хорошо. Сколько ночей мы провели, карабкаясь по стенам храма? Сколько часов он учил мои пальцы цепляться за маленькие уступы и трещины? Он подготовил меня к этому испытанию, дал инструменты для встречи с опасностью, с которой большинству никогда не доводится столкнуться, и я мысленно благодарю его за эту тренировку. Моя любовь не отправила меня в темноту неподготовленной.