— Что там, наверху? — спрашиваю я пустоту. — Что на другой стороне?

— Никто не знает, — отвечает Незнакомец в моем разуме. — Никто еще не перебирался через Верденс-Кант. Это конец нашего мира. Его край.

— Даже боги? — спрашиваю я.

Верденс-Кант — это полоса непригодных для жизни гор и утесов, знаменующая собой границу каждой известной человеку карты. Ни один человек еще не поднимался по этим хребтам и не выживал, чтобы узнать, что скрывается за ними, но раз уж его притяжение затащило меня сюда, Валька по крайней мере преодолел часть пути, чтобы спрятать там его кости. Быть может, за этой природной крепостью прячется обитель богов. Быть может, там меня дожидается истинный облик Хрейнасты. О, увидеть ее настоящее лицо и позволить ей воочию убедиться, во что превратился ее любимый сосуд! Я покрыта шрамами и голодаю. Я сожжена солнцем и исцелована морозами. Я больше не та красавица, что была в день ее призыва. Я — дикарка.Его дикарка , и если мое падение вернет мне его, я приму каждый изъян и каждый безобразный шрам, что дарует эта жестокая жизнь. Пусть Чистейшая посмотрит на то, кем я стала, со стыдом. Стыдом за то, что именно ее эгоизм привел меня к ее ногам такой искалеченной. Впрочем, я бы позволила ей сперва испытать шок, прежде чем придушить ее. Как бы богохульно это ни звучало, я чувствую это каждой клеточкой души. Если мне доведется взглянуть на истинную форму Хрейнасты, я непременно проверю, как долго первородная богиня сможет продержаться с моими пальцами на ее горле.

— Кто же знает, что богам ведомо, а что нет, — отзывается Незнакомец. — Нам не дано ставить под сомнение их разум и знания.

Я фыркаю на его слова, но его тон звучит игриво — так, будто он сам наполовину не верит в то, что говорит.

— Это действительно край света?

— Карабкайся и узнаешь, мое дитя.

Я запрокидываю голову, пытаясь разглядеть, где монотонные пики растворяются в бесцветных тучах. Чтобы преодолеть такую высоту, понадобятся дни. Дни, в течение которых все мое выживание будет зависеть исключительно от того, что я смогу унести за спиной. Верденс-Кант — это бесплодная каменная цитадель. На его суровых кручах не растет ни единой травинки. В расселинах нет пресной воды. Моя единственная надежда на питье — дождь, но если небеса разверзнутся и заплачут, я вряд ли сочту это за благословение. Дождь сделает камни скользкими, а мои пальцы — дрожащими. Утолить жажду — значит пожертвовать безопасностью, поэтому мне нужно взять с собой ровно столько припасов, чтобы хватило на весь подъем. Если я возьму слишком много, вес придавит меня к земле, а бритвенно-острые пики не оставят ни единого шанса на удобный отдых; но если я понесу слишком мало, мои иссохшие кости пополнят ряды тех, кто сгинул в этой серости. Моя уверенность внезапно тает. Этим высотам плевать на мое мастерство. Их свирепство сломит меня точно так же, как и всех остальных до меня, кто пытался бросить вызов границам этого мира.