— С удовольствием бы на это посмотрел.
— Я тоже, — смеюсь я. Незнакомец выше моего рослого Кейда, и хотя я никогда не видела его без черного плаща, я ни на секунду не сомневаюсь, что он прекрасно сложен. Мой исхудавший скелет не сможет тягаться с его силой.
— Зато видишь, как твое раздражение вытесняет все остальные мысли?
Он прав. Чем больше мое тело охватывает злость, тем меньше оно ощущает невыносимое желание разжать пальцы и сорваться вниз. — Скажи, что я успею.
— Ты должна, — отзывается он. — Я вовсе не горю желанием собирать твои разлетевшиеся по округе кости.
— Тогда прикажи солнцу остановиться.
Оно садится слишком быстро. Мне ни за что не добраться.
— Дитя мое, будь судьба солнца в моих руках, я бы так и сделал.
Я верю ему. В глубине души я доверяю Незнакомому: он бы сделал всё, о чем бы я ни попросила, если бы мог. Я подозреваю, что что-то мешает ему помочь мне, защитить меня, но то, как его голос всегда ласкает слова «дитя мое», заставляет меня чувствовать себя именно так рядом с ним. Будто я его дочь. Горько признавать, но этот человек, которого я почти никогда не вижу, с пугающими белыми глазами и способностью говорить прямо в моем разуме, оказался мне куда большим отцом, чем тот, что произвел меня на свет.
— Ты почти у цели, — подбадривает он, и он прав.
Уступ так близко, что я почти физически ощущаю его надежность, но эти чувства теперь — лишь несбыточные мечты.
Солнце село. Я ослепла и застряла на отвесной стене Верденс-Канта, держась над пропастью мира лишь кончиками пальцев, застрявших в трещине.
СЕЗОН ЖАТВЫ, ЦИКЛ 78920
Молния расколола небо, и тяжелый ливень погрузил мир во тьму. Казалось, боги бушуют на небесах и казнят нас на земле своей местью, так что, когда Кейд забарабанил в мое окно, я замерла на месте от шока, будучи уверенной, что все это мне просто мерещится. Он постучал в стекло снова, синхронизируя свои удары с грохотом шторма, и только тогда я поняла, что мой вор висит снаружи во плоти, а не в моих мыслях.
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, распахивая окно, и вода тут же хлестнула мне в лицо. Мне пришлось кричать, чтобы перекричать ливень, но, к счастью, его бешеный рев заглушал наши голоса.
— Я подумал, что сегодняшняя ночь идеально подходит для визита. — Его улыбка искривила губы покрытые шрамами, и боги, разве этой улыбки было недостаточно, чтобы осветить мир даже в такую штормовую ночь? — Находить бреши в храмовой защите становится все труднее, но сейчас стражники забились в укрытия спасаясь от дождя.
— И правильно делают, — сказала я, пока холодные капли били в лицо, а Сезон Жатвы крал последние остатки тепла у уходящего Роста. — Только глупец рискнет выйти в такую погоду. В тебя же могла молния ударить.